— Заметили? Все было сделано так, чтобы мы сами выбрали кого-то из этих двух фигур. Потому что остальные претенденты вообще ничего собой не представляли и никем не поддерживались. И я поставлю сотню против солида, что это был заранее продуманный в мелочах план. И как вы думаете, кто за ним стоял?
— Ардлохх, явно не Империя. Те привыкли брать грубой силой. А тут хитро, словно какой-то этьих задумал, митард вирлескхен, — воскликнул Ингвар.
— Вот именно, — задумчиво произнес Марк. — А я знаю всего одну организацию, которая способна разыграть всех на таком уровне.
— Полумифический Серый Орден? — иронически бросил Ким.
— Он самый, центурион, он самый, — Трор зловеще улыбнулся. — И ничуть не мифический, а самый что ни на есть реальный. Сталкивались…
— Плавали, знаем, — подтвердил Кротин. — По слухам, очень недолюбливает нашу страну.
— Не то слово, — вздохнул Трор.
— Так что будем делать? Я вижу, что первый ход мы им проиграли, — проанализировав все услышанное, Вулф подобрался и словно готов был немедленно начать действовать.
— Давайте думать вместе. Только… пива и вина еще? — Олег, «свернув» карту, оглядел опустевший стол. — Или не стоит?
— Бросьте, херн Олег. Не до этого, ардлохх, — Ингвар уже что-то придумал и теперь поглаживал свою роскошную бороду.
Обсуждение плана затянулось за полночь, после чего все решили, что поспать все-таки не помешает и разбрелись по спальням.
Маг сделал свое дело — маг может уходить (продолжение)
Олегу, как хозяину, досталась его собственная спальня. Та самая, где он провел свою первую ночь с Лицинией. Спальня, хранящая тщательно загнанные в самый дальний угол воспоминания, теперь вынырнувшие на поверхность. Прошлое окружило его. Звуки, запахи, прикосновения… все помнилось с такой невероятной четкостью, словно он применял заклинания памяти. Он вспомнил все поминутно, посекундно, каждый миг того ушедшего навсегда счастья. Невольно скрипя зубами, он, казалось, заново переживал мгновение за мгновением, забыв обо всем. С трудом вынырнув из этого состояния, Олег прибег к самогипнозу, чувствуя, что иначе просто не успокоится. Сна не было ни в одном глазу, только усталость и сосущее изнутри чувство пустоты. Гордеев прикинул, чем все это может кончиться, и наложил на себя заклинание усыпления, которым пользовался при операциях тяжелораненых, длительностью до утра. Засыпая, он явственно услышал голос, напевавший:
— Конечно, можешь умереть,
Но что изменит твоя смерть?
А будешь жить и, может быть,
Тебе удастся отомстить…
Настроение Олега утром было таким, что в его мире называлось «ниже плинтуса». Заметив это его состояние, друзья деликатно не стали донимать хозяина дома расспросами и после легкого завтрака разошлись по неожиданно появившимся у них делам. Гордеев, распрощавшись с ними, некоторое время бесцельно и бессистемно мотался по дому, невольно пугая немногочисленных слуг, затем заперся в библиотеке и долго читал все, что нашлось по географии и особенно по Серому Ордену. Все, от переданных ему Аликом копий секретного меморандума, до романа в стихах Секста Юлия Эмпирика Арийца «Иной мир». Материалов было мало, слишком мало. К тому же большую часть из них составляли слухи и абстрактные рассуждения.