Но Олег всего этого уже не видел, силы его окончательно покинули и, прислонившись к чудом оказавшейся рядом мачте, он плавно сполз на палубу, закрывая глаза.
Очнулся он от льющейся на лицо воды. Над ним наклонились с озабоченными лицами Трор и Сэм.
— Я же говорил — это просто усталость! — громко провозгласил Трор.
Сэм молча кивнул, потом помог Олегу подняться.
— У нас много раненых, — заметил он коротко.
— Веди, — так же коротко ответил Олег, собираясь и готовясь к работе. Все личное — потом.
Пока «Борей», двигаясь вблизи берегов, старательно убегая от любого паруса на горизонте, пробирался к Романии, Гордеев выходил из кубрика команды, превращенного в госпиталь, только для того, чтобы поесть и подышать свежим воздухом.
Наконец, когда в кубрике осталось лишь двое тяжелораненых, а Олег отдыхал после ночи, прикорнувши тут же, на свободном рундуке, дверь распахнулась, и внутрь влетел радостный Трор, громко провозгласивший:
— Порт Эблана на горизонте!
[1] Граница (лат.).
[2] Ирий — рай (древнерусск.).
Мы мирные люди…[1]
Войны не будет,
а будет такая борьба за мир,
что камня на камне не останется.
Анекдот
— Зажим! Да не тот, маленький! Дать бы тебе по башке… Во-от! Правильно. Где же эта сволочь? — Олег готов был материться, но отвлечься даже на ругань было почти невозможно. Проконтролировав состояние оперируемого — висящий над столом шар-индикатор был всего на треть окрашен в серое, черного почти не было видно, что было замечательно для такой сложной операции, он снова склонился над раскрытой, окровавленной и пульсирующей брюшной полостью. «Ага, вот он!» — крик так и умер внутри, пока он очередной раз захватывал хвостовик наконечника болта щипцами. Наконец-то захват получился крепким, наконечник не слетел, и его удалось осторожно вытянуть из внутренностей. Отступив в сторону, Олег отбросил окровавленный кусок металла в ведро и скомандовал: — Очистить и зашить, — к столу устремились ассистенты, а Гордеев, на ходу снимая заклинание полога, отошел в сторону. Устроившись на стуле в углу и отдыхая, он одновременно следил за состоянием оперируемого и за слаженными действиями ассистентов. Отчего-то нестерпимо захотелось курить. Удивленно анализируя свои ощущения, Олег вдруг осознал, что так его организм реагирует на распад заклинания, нанесенного на болт. Очень необычная реакция, значит, и заклинание было не стандартным «бронебоем». Не зря наконечник пришлось очень долго искать во внутренностях. Похоже, он не просто отделился, а целенаправленно забрался во внутренности. «Это что, новая выдумка коннахтских друидов?» — мысли от усталости текли неторопливо, словно замороженные. После третьей по счету операции хотелось одновременно есть и спать, но впереди был еще обход, и надо было пройти осмотреть под сотню больных и раненых, проверить действие наложенных заклинаний и лекарств, прописать лечебные процедуры, а потом отправиться в герцогскую резиденцию, проверить состояние Его Высочества после сегодняшнего напряженного дня. Очень напряженного, начавшегося с пира и заканчивающегося торжественной пьянкой в честь победы Шестого Железного Легиона под Лугдуном. Олег мысленно усмехнулся. Звание главного придворного врача оказалось не такой уж синекурой, как он думал. Кроме наблюдения за здоровьем герцога и его придворных на плечи Гордеева легли заботы о главном военном госпитале, расположенном в Городе, организация медицинского обеспечения армии и спецслужб и участие в Городском Ополчении в качестве Принцепс Профэта Милитари (да, да, должность главного военного мага так и писалась — все с большой буквы, причем, естественно, на латыни). Получилось, что обязанностей у Олега было едва ли не больше, чем часов в сутках. И все требовали личного присутствия и большой заботы. Как заметил Гордеев, многое в герцогстве делалось по традиции и требовало серьезной реорганизации, особенно в армейской медицине. Чем и приходилось заниматься вместе с выполнением врачебных обязанностей и придворных церемоний.