Лишь к рассвету второго дня ветер выдохся, ливень сменился сереньким дождиком, а волны из водяных гор превратились в пологие холмы. Авизо потрепало изрядно: одной реи не хватало, штормовой парус потрепан, такелаж в ужасающем состоянии. Матросы поспешно перетягивали ванты и меняли паруса. Рулевой механизм не то чтобы совсем заклинило, но штурвала «Борей» слушался через раз и с большим трудом. Однако это еще можно было пережить. Но троих матросов смыло за борт, а в избранном десятке Трора четверо, включая самого гнома, с трудом отходили от морской болезни и не способны были сопротивляться даже ребенку. Кроме того, волны снесли кормовую аркбаллисту, а электрические эффекты разрядили артефакт, питающий реактор, более чем наполовину. В общем, как прикинул Олег, авизо теперь не могло уйти даже от купеческого халка, а уж о бое вообще было лучше не думать. Сам Олег, как ни странно, пришел в норму почти сразу, как только шторм, последний раз подкинув корабль, словно на гигантских качелях, унесся куда-то дальше. Выбравшись на палубу на дрожащих после трепки и двух дней воздержания от пищи ногах, он обнаружил невозмутимого Кротина, рассматривающего в подзорную трубу что-то на горизонте.

— Как дела, дон Олег? — опустив трубу, осведомился он у подошедшего Гордеева. — Поесть не желаете, пока есть время?

— Почему пока? — удивился Олег.

— Если я не ошибаюсь, нас отнесло далеко на запад, на траверз берегов Коннота. С юго-запада к нам приближается бригантина, скорее всего пиратская. Из-за повреждений мы уйти от нее не сможем, так что будем готовиться к бою.

— До берега далеко? — нисколько не удивился услышанному Олег. Не везет — так уж по полной. — «И вообще, как говорил старшина батареи, переживая любую неприятность: „Не волнуйтесь, сейчас эта белая полоса жизни закончится и начнется черная“. Главное, чтобы до берега было миль пять, не больше — тогда магия будет действовать. Вот будет сюрприз для напавших».

— Миль семь… восемь, восемь, по моим расчетам, дон. Я уже приказал повернуть ближе к берегу, — понимающе кивнул Кротин. — Мы даже реактор включили, так что должны успеть.

Пока Гордеев обедал, неторопливо и тщательно насыщаясь после вынужденной голодовки (он знал, что перед боем есть не рекомендуется, но голод не тетка, да и сил от воздержания не прибавляется), пока с помощью немного пришедшего в себя гнома надел доспех, повесил на левый бок ножны с «Устанавливающим истину» и вместе с Трором, несмотря на слабость после перенесенной болезни решившим принять участие в схватке, поднялся на палубу. Вовремя, бригантина уже была совсем рядом, и первые несколько снарядов уже упали у борта. Олег первоначально даже обрадовался, что стреляли враги не разрывными или зажигательными, а просто камнями. Но буквально через секунду, когда носовая баллиста «Борея» плюнула в сторону противника зажигательной стрелой, он осознал, что такая избирательность объясняется лишь одним — стремлением захватить корабль.