Байрон неожиданно перестал говорить, попутно бросив оценивающий взгляд на Ранда.

— Вижу, что ты устал, — сказал он мягче спустя пару мгновений. — Пожалуй, на сегодня опытов и испытаний вполне достаточно. Я прикажу выделить тебе комнату в поместье. Отдохни, постарайся поспать, твоему телу нужна передышка, чтобы свыкнуться с такими значительными переменами, иначе перегрузка может обернуться бедой.

Он сделал шаг к двери, но перед уходом обернулся:

— А я тем временем доложу вышестоящим о случившемся. Уверен, они захотят услышать лично о чём-то столь необычном. Завтра я снова тебя осмотрю, и, если твоё состояние останется стабильным, то мы приступим к тренировкам техник трансформации. Возможно, даже удастся вернуть тебе человеческий облик… пусть и обходным путём.

После этих слов Байрон вскоре удалился, оставив Ранда ненадолго одного. Но уже через минуту его место занял один из управляющих поместьем: пожилой адепт секты с лицом, изборождённым морщинами

В каждом его движении ощущалось подчеркнутое уважение, но за этой внешней учтивостью угадывалась поспешность и явное желание поскорее уйти. Он проводил Ранда до выделенной комнаты, остановился у порога и сухо произнёс:

— Если что-то потребуется, позвоните в колокольчик у кровати. Кто-то из рабов придёт немедленно. Они выполнят любой приказ.

После этих слов адепт быстрым шагом, почти бегом, покинул помещение, словно сам факт нахождения рядом с «обновлённым» послушником вызывал у него тревогу, смешанную с лёгким отвращением.

Ранд остался в одиночестве. Некоторое время он неподвижно сидел на постели, просто прислушиваясь к новым, непривычным ощущениям своего изменённого тела…

Затем его взгляд затуманился, и он погрузился в бушующие мысли, пытаясь выстроить в них хоть какой-то порядок.

'Старик смотрел прямо на наследие, и ничего не заметил. Как я и думал, даже когда оно в активном состоянии, смертными методами его не увидеть…

Но вот последствия его действий скрыть было невозможно, ибо оно в корне изменило сам процесс ранней трансформации. Теперь меня даже уже нельзя назвать чистокровным человеком. Я — наполовину зверь, наполовину человек. Полукровка. Неприятно, но примерно такого исхода я и ожидал, когда мёртвый дракон сказал, что я должен стать частью его народа… Если такова цена за бессмертие, то я приму её без колебаний'.

Он закрыл глаза и сосредоточил внутреннее зрение на светящейся капле, мерцавшей в глубине даньтяня. Она пульсировала мягким сиянием, словно дышала вместе с ним.

«Хм… называть её просто 'каплей крови, хранящей наследие Многоглавого Дракона» — как-то грубо и даже недостойно. Слишком малое имя для столь великой силы… Нужно дать её достойное имя. Хм, отныне я буду называть тебя — Драконьей Жемчужиной.