И тут ответ словно сам вспыхнул перед его глазами. Чешуйки, проступившие на теле Ранда, начали отливать мягким золотом.

— Золотые отметины… на «серебряной виверне»? — прошептал Байрон, чувствуя, как по спине пробежал ледяной холод. — Это… мутация родословной. Вот оно, объяснение. Но никогда… никогда я не слышал, чтобы мутация могла настолько искажать процесс трансформации. Более того, я даже не знал, что подобное вообще возможно во время переливания крови! Возможно, методы, которые должны были ослабить кровь, дали дополнительный эффект и пробудили в ней скрытый потенциал? Или сама эта виверна просто была особенной?

Он судорожно сглотнул, наблюдая за неестественным сиянием, расползающимся по телу юноши.

— Мёртвый детёныш… и вдруг — «новая ступень жизни». Новый род. Это должно быть невозможно… и всё же это происходит у меня на глазах.

Золотое свечение чешуек продолжало нарастать, и Байрон ощутил, как внутри него борются два чувства — тревога и всепоглощающее любопытство.

«Если это действительно мутация… Если его Тело Чистого Лотоса выдержит родословную не малой, а настоящей виверны, — потенциал мальчишки взлетит до небес. Для него формирование Ядра к пятидесяти годам станет лишь детской забавой… А дальше? До Зарождения Души будет рукой подать…».

Он прикрыл глаза, но сияние словно прожигало их изнутри, не позволяя отвести взгляд.

«И как это повлияет на мои планы? Скорее всего — крайне негативно. Но… шансы ещё остаются», — мрачно размышлял Байрон.

Пока же ему оставалось только ждать. Ждать и молиться, чтобы тело ученика выдержало неведомый каприз судьбы, который грозил превратить всё в триумф… или в трагедию. Даже попытка заговорить с ним при помощи духовного чувства казалась смертельно опасной — малейшее отвлечение могло сорвать циркуляцию метода культивации и оборвать всё.

Время текло мучительно медленно. Каждый миг напоминал вечность. Сияние то вспыхивало, грозя ослепить, то угасало, словно дыхание умирающего пламени. Байрон сидел неподвижно, стиснув зубы, ощущая, как тревога разъедает его душу.

И вот, лишь спустя час, изменения в Ранде подошли к завершению. Старейшина медленно, с предельной осторожностью, словно боялся спугнуть чудо, извлёк живого ученика из резервуара и впервые смог взглянуть на него «обновлённого» своими собственными глазами, а не через духовное чувство.

Изменения в его облике оказались поистине колоссальными.

Ранд и раньше выделялся ростом среди сверстников, но теперь его фигура стала ещё выше: прибавив не меньше десяти сантиметров, он почти достиг двух метров. Его тело преобразилось: мышцы налились силой, очертания стали резче, гармоничнее, словно высеченные искусным мастером. Большая часть туловища, руки и ноги были покрыты мелкой серебристой чешуёй с золотистым отливом.