Но вполне реальный вариант, годится на будущее, чтобы опередить время лет на десять-пятнадцать и оказаться авторитетным, многотиражным писателем уже в самом начале девяностых. Или даже конце восьмидесятых.

Но без выхода на издательства не обойтись, книги пока все только на бумаге издаются, никаких сетей нет даже в теории.

Теперь про возможность стать миллионером еще до девяностого года, такое дело уже только через комсомол возможно. Если заниматься легально, а не создавать какой-то цех.

Я могу сделать карьеру комсомольского руководителя и стать достаточно успешным человеком еще при социализме. По своему возрасту к девяностому году я могу еще пробиться куда-то в комсомольский актив. Однако довольно невысоко, ибо связей пока никаких нет и не факт, что они вообще появятся.

Когда комсомольцы начнут создавать первые легальные фирмы, то есть «Центры научно-технического творчества молодежи» в девяносто седьмом году, конечно, вряд ли смогу участвовать в настолько лакомых делах. Не тот у меня уровень внедрения будет, да еще папы первого или второго секретаря райкома не имеется, ну, или хотя бы инструктора горкома. Да хотя бы такого дедушки!

Тогда, тем более, мне нечего ловить в школе, где я еще даже в комсомол не вступил до сих пор чисто из вредности. Проще всего двигать туда, где инициативный и деятельный секретарь комсомола окажется на виду, как одинокий тополь на Плющихе. Именно в ПТУ, как редкая новогодняя елка в пустыне среди ярких таких представителей советской молодежи.

Правда, тема сама по себе достаточно хлопотная, создавать комсомольский движ среди полных пофигистов пэтэушников. Чтобы потом еще на каком-нибудь передовом заводе возглавлять ячейку цеха, уже как раз восемьдесят шестой год будет. Зато можно легально от армии откосить, наверно.

Притом, еще абсолютно не веря во всю постановочную номенклатурную хрень для обычных карьеристов при хороших, правильных лозунгах — не так-то просто казаться верным ленинцем. Надрываться изо всех сил, понимая, что осталось комсомолу всего восемь лет просуществовать, а если серьезно, то еще гораздо меньше фактически — лет пять-шесть.

Как только вожаки ленинской молодежи разберутся со своими неограниченными правами и возможностями в ЦНТТМ — сразу же забудут про комсомол и товарища Ленина. В лучшем случае на таких, как именно я, болванов свалят весь процесс воспитания молодежи.

«На самом деле возраста мне явно не хватит, чтобы в двадцать лет чем-то серьезно командовать и управлять в комсомоле, — понимаю я. — Еще бы года два-три, тогда все хорошо бы получилось!»