В Нарву я ездил последние пять лет постоянно, поэтому хорошо разбираюсь, что там есть и чего нет. Чертовы эстонцы умудрились сохранить гостовскую советскую рецептуру, здорово улучшили и упростили ее, наверняка, с современными технологиями. Теперь производят в огромном количестве и приличном качестве продукцию недавних оккупантов и продают им же с хорошей прибылью.

Съедаю все, что осталось на тарелке, потом вынимаю круглую, глубокую миску с маринованными грибочками и их тоже уплетаю.

— Ну, чего мне вообще переживать? — еще раз повторяю я фразу.

— Всяко лучше очнуться молодым и оказаться живым в прежнем теле. Чтобы пройти заново свою жизнь с немалым багажом знаний и опыта, чем с прожженной дырой в груди остаться лежать в реке, — подвожу еще раз итог своему расследованию.

— И еще, я всегда могу в своей новой жизни жениться на своей старой жене, — вспоминаю и перефразирую фразу из киношедевра моей юности.

Ну, на первой вполне можно жениться, хотя так ли будут мне теперь нужны постоянные страсти и терзания?

Последние лет тридцать я довольно просто относился к отношениям с женским полом. Хорошо еще, третья жена смогла своей извечной женской хитростью родить мне классного сыночка, а потом еще лапочку-дочку.

— Как же я теперь буду учиться? Если все давным-давно позабыл? — накатывает на меня мгновенный испуг.

Я судорожно вспоминаю и с облегчением вздыхаю. Непонятные мне до конца жизни логарифмы и всякие производные из алгебры начинаются с девятого класса, насколько я помню. А до него еще целых девять месяцев новой и насыщенной жизни. С химией и физикой как-то справлюсь, да не было, вроде, экзаменов в восьмом классе по этим предметам.

Не помню уже совсем такое дело, вроде перешел в девятый класс автоматом. Даже от трудовой практики на полях соседнего колхоза ускользнул, как меня ни напрягала класснуха на подобный бесплатный трудовой подвиг.

Принес справку от родителей, что должен присматривать за сестрой, раз мать допоздна работает на оборонном предприятии «Эра», крутит и собирает жгуты из кабелей для военной промышленности СССР.

А отец надолго уехал в командировку на Дальний Восток. Ага, в командировку за длинным рублем, вот как такая поездка называется на самом деле в здешнем времени.

Я хорошо чувствую, как вместе с едой тают испуганные и тревожные ощущения, вокруг меня все стабильно и надежно, как должно оказаться в знакомом мне весьма обстоятельно Советском Союзе.

— Впрочем, мне придется очень много подумать. Хотя может и не придется даже, просто залетела душа в прежнее тело на пару часов, можно сказать, прибыла на побывку. А утром парень очнется, просто не сможет вспомнить, зачем вставал ночью и почему пропала селедка под шубой. Как бы в идиота не превратился от подобного вмешательства, — решаю я.