Поговорим… Ну, разумеется.
- Ты сам сказал, что сегодня будешь выполнять все мои приказы.
- Полина…
- Так вот, доношу до вашего сведения, если вы не присоединитесь ко мне в спальнике, то это будет расценено как дезертирство, сержант Воронов, – с нажимом на слове сержант, ведь родители довольно долго величали Сашку маленьким сержантом, отчего с возрастом, слыша это прозвище, он начинал беситься.
Похоже, друг детства не оценил мое предложение.
Некоторое время мы оба молчали. Я прислушивалась к его тихому, энергичному дыханию, ощущая приближение внутренней истерики.
- Уже жалеешь? Да? – пробормотала я прежде, чем смогла сдержать слова, жалобно шмыгнув.
Тихий щелчок, и палатка погрузилась во мрак. Саша выключил фонарики… Еле слышное шевеление в темноте, и я ощутила жар его сильного тела, втискивающегося рядом со мной.
- Поль, я не должен так поступать с тобой… – я чувствовала, как напряжены все его мышцы – наши тела в спальнике тесно прижимались друг к другу. – Это неправильно. Вернее… – Воронов явно нервничал, – не для первого раза с особенной девушкой…
С особенной девушкой.
- Ты ведь в любом случае уедешь? – тяжело сглотнув.
- На какое-то время да, – не сразу отозвался Саша, закидывая руки за голову.
- Тогда пусть все, что произойдет в этой палатке, останется в этой палатке? М? – я теснее прижалась к Воронову своим обнаженным телом.
Он повернул голову в жалких сантиметрах от моих губ, судорожно выдыхая сквозь стиснутые зубы.
- Ты сведешь меня в могилу, Левицкая! – из его рта вырвался странный хрипящий звук.
- Я оставила тебе целых два варианта, – тихо усмехнулась. – Или ты сверху… Или я снизу, – зарываясь в изгиб его шеи лицом, я втянула крепкий мужской запах, чувствуя, как немеет и дрожит все внутри.
Краткая пауза.
Вместо слов Саша обхватил мое тело руками.
Его движения были осторожными и нежными, и я не могла объяснить себе, что именно со мной произошло. Потому что во мне поднялось такое жгучее желание… все мои чувства, казалось, вырвались на свободу.
Я задрожала, потянувшись к его губам. Усмехнувшись, Сашка забрался на меня сверху, резко прижимаясь бедрами, и меня буквально скрутило от горячей тяжести, разлившейся внизу живота.
А потом его губы прильнули к моим губам.
Этот поцелуй был некой смесью трепетной нежности и безудержной страсти. Наши рты то чувственно сливались, то жестко сталкивались. Языки дерзко сплетались друг с другом.
По мне пробежала дрожь, едва я ощутила его ладони на своей груди. Воронов дразняще скользил языком по моим пересохшим губам, пока кончики его пальцев ласкали мои напряженные соски, только сильнее распаляя мой голод.