Третий дом от церкви выглядел заметно лучше соседских: крыша черепичная, из трубы лёгкой струйкой вился дымок, плотные ставни на окнах не оставляли ветру ни единого шанса проникнуть внутрь комнат. Видать, неплохой доход приносит торговля специями.

Я постучал в дверь. На стук открыла женщина в домашнем платье. Лицо широкое, добродушное. Не знаю, кого она ожидала увидеть, но при виде собачьих голов на сюрко, добродушие сменилось тревогой.

— Вы к нам?

— Жак Шир здесь проживает?

— Да, но… его сейчас нет…

Я бесцеремонно сдвинул женщину в сторону и вошёл в дом. Первый этаж занимала гостиная, она же кухня. За длинным столом сидели дети. Четыре пары испуганных глаз уставились на меня. Возле камина копошилась старуха. Светильник под потолком с трудом освещал её худую фигурку, но даже этого света хватило, чтобы понять, что больше никого в комнате нет.

Я кивком указал Чучельнику на лестницу. Он вынул из ножен тесак и медленно стал подниматься на второй этаж.

— Там нет никого, — дрогнувшим голосом произнесла женщина.

— Вот мы и убедимся.

Над головой скрипнули половицы, Чучельник обошёл все комнаты и вернулся. Отрицательно качнул головой.

Я повернулся к женщине:

— Повторю вопрос: где Жак Шир? Он твой муж?

Женщина кивнула:

— Так и есть, муж… Он уехал в Туль, по делам. Ещё вчера. Вернётся через два-три дня. Но может задержаться и на неделю…

— Собирайся.

— Что?

— Собирайся, пойдёшь с нами.

— Но…

— Именем святой инквизиции, — вспомнил я формулировку, прозвучавшую когда-то во дворе моего дома.

— Я не понимаю. Я всё делаю правильно, ничего не нарушаю. У меня дети. Мы с мужем живём праведной жизнью.

В голосе женщины звучал страх. Но деваться некуда. Старуха подала ей плащ, тёплую шапку, младший из детей захныкал. Она хотела подойти к нему, но я преградил дорогу и указал на дверь.

Перед домом собралась небольшая толпа. Каждому хотелось узнать, что происходит. Я оттолкнул бородатого мужика, толпа загудела, Чучельник демонстративно натянул тетиву на арбалете и уложил болт на ложе. Гудение стихло, и было слышно только как чавкает грязь под ногами.

В сопровождении горожан мы дошли до замка. Лишь там кто-то осмелился крикнуть:

— За что её?

И словно плотину прорвало:

— Госпожа Жаннет в жизни никого не обидела!

— Это всё Серф, опять что-то наговорил на семейство Широв.

— Завидует.

— Ничего, Жак вернётся, устроит ему…

Я подвёл женщину к донжону. Клещ стоял возле лестницы, скрестив руки на груди.

— Сенеген, было велено привести и мужа, и жену.

— За мужем придётся отправляться в Туль.

Клещ кивнул:

— Хорошо, жди здесь.

Он увёл женщину в донжон, а я остался во дворе топтать грязь. Чучельник присел на ступеньку, положив арбалет на колени, Щенок, вздыхая, поглаживал себя по животу, намекая, что пора обедать. Давно пора, согласен, сейчас дадут отмашку — и сразу отправимся на кухню.