Ладно, сделаем зарубку в памяти, посмотрим, как на этом сыграть можно.

Вернулся латник, с ним притопал Вассер — экюйе баннерета, тот самый, который назвал меня шавкой. Он осмотрел наш отряд презрительным взглядом и спросил лениво:

— Ну, кто тут, хех, капитан этой драной роты?

Рота громко конечно же сказано, но тридцать три человека, плюс четыре мула и две лошади — это не кучка живодёров в Булонском лесу, так что определение «драная» нам тоже не подходит.

— Лейтенант, — поправил его я. — Пока что лейтенант, а дальше посмотрим.

— Да мне хоть князь польский, главное, помни: под знамёнами моего господина ты — дешёвая пешка, которая ходит лишь только после того, как ей позволят. Уяснил?

— Ну, я пока ещё не под знамёнами твоего господина, но общий посыл ясен.

Вассер качнулся на пятках и кивнул:

— Иди за мной.

Внутренняя часть motte castrale изменилась сильнее, чем это виделось снаружи. Мусор убрали, боевой ход восстановили. Поправили конюшню, главное здание. Воздух пах свежей стружкой и краской. Везде где только можно развесили знамёна, вымпелы, флаги. Изображения по большей части повторяли гербы Лотарингии, Жуанвиля и Водемона, но не мало было и прочих гербов, в том числе Андреевский крест на золочёном поле. Похоже, под Армонвиль съезжалось титулованное дворянство всех окрестных земель, даже из Германии. Это уже не походило на междусобойчик двух феодалов, нарыв назревал серьёзный.

Вассер провёл меня в дальнюю часть укреплений, где находился артиллерийский двор. Признаться, я не ожидал увидеть артиллерию. Три десятка полутораметровых бомбард[1] уставились широкими рыльцами в стену частокола. Стволы были стянуты железными кольцами по всей длине и помещены на деревянные ложа. Рядом в корзинах лежали каменные ядра и гравий. Вокруг сновали люди, подвезли на телеге бочки с порохом. Скорее всего, весь артиллерийский наряд был предоставлен Бургундией, в этом плане она была на передовых позициях средневековой военной мысли и не стеснялась этой мыслью пользоваться. Вопрос лишь в том, почему только бомбарды? Могли бы и кулеврин подбросить, причём, не только тех, которые типа пушки, но и ручных, типа аркебуз или пищалей. Впрочем, ручное огнестрельное оружие не слишком котируется в данное время, оно ещё слишком примитивно, и арбалет в этом плане более надёжное изделие особенно со стальной дугой. Стрелков с такими арбалетами я видел возле ворот. Если у Водемона таких хотя бы сотни три, то бойцам Рене Анжуйского — или уже Лотарингского? — на поле боя придётся очень несладко.

Но это случится ещё не скоро, а вот моя третья встреча с дю Валем уже подбиралась к своему началу. Баннерет разговаривал с пожилым мужчиной в кожаном фартуке поверх сине-зелёной котты. Можно было подумать, что это кузнец, но для такой работы руки его были слишком тонкие, я бы сказал: изящные. Эти руки никогда не поднимали молот, в лучшем случае, перо и книгу.