Он настолько преобразился и забыл о своей депрессии, что даже попробовал хлопнуть девчонку по упругим ягодицам, но та, словно чувствуя это, неожиданно вильнула бёдрами, и в последний момент убрала свою подтянутую задюшку с траектории, по которой пронеслась растопыренная пятерня Овечкина.

Ещё раз стрельнув глазками в довольно улыбающегося хозяина, она удалилась из кабинета.

— Ну, ты готов говорить то? Или мне подождать, пока нальёшь? — Сирота явно издевался над гостем. Но тот, похоже, просто не обратил на это внимания, так как был занят действительно важным делом. Он наливал в свой стакан янтарный напиток, и ноздри его трепетали с вожделением, уловив характерный запах этой элитной выпивки.

— Герр Олаф, — Сирота хмыкнул, отметив про себя, что на этот раз Овечкин таки обратился к нему правильно, — демократы явно недовольны тем, что мне пока не удалось ни одно из мероприятий, направленных на постановку под контроль имущества пропавших Антоновых.

— А, в чём это их недовольство проявляется? — поинтересовался его собеседник.

Начнём с того, — неуверенно произнёс Пётр Сергеевич, — что представители Шестой службы стали общаться со мной, всем своим видом показывая, что это им никакого удовольствия не доставляет…

— А что, раньше они делали вид, что испытывают оргазм от того, что им довелось поговорить с тобою? — хихикнул Сирота.

— Ну, не так, конечно, — замялся Овечкин, — но, всё-таки, у меня в процессе разговора с представителями службы не возникало чувства, что они явно тяготятся этим разговором.

— Ну, это слишком как-то незначительно, — Павел Григорьевич покрутил пальцами в воздухе, — а ещё что? Может быть, финансирование урезали, и ты теперь ходишь побираться на паперть местной протестантской церкви? — Тон у него был откровенно издевательским, но Овечкин и это проглотил — слишком уж он сейчас неуверенно себя чувствовал.

— Нет, слава Богу, финансирование продолжает поступать в прежних объёмах, — Овечкин чуть не поперхнулся виски — так его задели предположения собеседника, и тон, каким они были высказаны.

— Тогда я не вижу поводов для беспокойства, — Сирота таким образом попытался успокоить своего старого подельника, хотя, следует отдать его предусмотрительности должное, своего мнения относительно того, что настало время сматывать удочки не изменил. Он даже укрепился в том, что делать это надо как можно быстрее. Хотя явных предпосылок для этого, кроме сигналов его чуйки, для этого пока не было. Но тут Овечкин предъявил эти самые предпосылки:

— Есть повод для беспокойства, — вдруг обречённо выдал Пётр Сергеевич. Прозвучало это трагично, с эдаким надрывом.