А минуты тянулись и тянулись.

Князь ждал, когда в коридоре раздастся топот сапог конвоя, и на блестящий паркет его кабинета наконец бросят скулящего упрямца, который, весь в слезах и соплях будет умолять о глотке воды и выть в голос о том, что готов отдать за этот глоток всё, что пожелает светлейший князь…

Сергей Трубецкой смаковал эту воображаемую сцену. Да, именно ради таких моментов стоит жить. Когда проявляется вся полнота твоей власти над судьбами копошащихся под ногами мелких людишек, которых он может миловать или карать. И судьбы которых зависят полностью от его настроения. Это сладкое чувство безраздельной, головокружительной власти…

Только бы всё получилось, и тогда… Тогда многие звёздные системы упадут ему под ноги и только он будет волен распоряжаться судьбами миллиардов разумных…

Из грёз его вырвал не ожидаемый им топот, а дрожащий от бесконечного страха голосок начальника блока 302-Бис:

— Ваше сиятельство… — князь открыл глаза и увидел перед собой дрожащее нечто, по какому-то недоразумению обряженное в цвета его дома.

— Где арестованный? — спросил князь, недоумевая, как можно было неправильно понять его однозначный приказ доставить сюда этого паршивца Антонова.

— Осмелюсь доложить, — промямлил начальник блока, — арестованного в камере нет…

Князь оторопел. Он не мог понять, этот червь издевается над ним, или просто обманывает:

— Куда он делся? — бесцветным голосом спросил он.

Бедный тюремщик очень хорошо знал, что таким голосом князь разговаривает обычно с теми, кто в его глазах провинился. И не не просто провинился, а провинился смертельно, и чьё тело потом может всплыть, на радость птицам, на поверхности одного столичных прудов.

— Не могу знать, ваше сиятельство… — закатывая глаза и, похоже, намереваясь упасть в обморок от страха, пролепетал начальник блока.

— Толком доложи, тряпка, — прорычал князь, но нотки, намекающие на неизбежную кару из его голоса всё же ушли.

Почувствовав зыбкую надежду на то, что есть шанс сохранить свою голову, начальник тюремного блока начал сбивчиво, невнятной скороговоркой, рассказывать.

По его словам княжьи приказы исполнялись неукоснительно, и дверь камеры, после того, как туда поместили арестованного не открывалась. Видеонаблюдение велось непрерывно. Все остальные датчики, тепловые, датчики движения, встроенные микрофоны тоже работали исправно и давали на пульт информацию. Причём информацию согласованную, то есть показания одного датчика никогда прямо или косвенно не противоречили показаниям других.

Получив приказ на препровождение арестанта пред светлые княжьи очи, охрана действовала строго по инструкции. По громкой связи была дана команда, чтобы заключённый встал со своей шконки, заложил руки за голову и уткнулся в стену.