Я же просто наблюдал за беседой. Активное участие в разговоре я принимал только тогда, когда мне пришлось комментировать ролик, отснятый при участии Сергея Трубецкого и Скуратова-Бельского.

В общем, решение было принято. Заговор душить без отлагательств. Незамедлительно.

Тут же был вызван дежурный секретарь, который оформил для генерала Пронина всесильную бумажку, в которой ему предоставлялись широчайшие полномочия. Полномочия эти, как вы понимаете, давались ему не просто так, а для того, чтобы он смог ликвидировать мятеж быстро и чисто.

У меня в памяти всплыли строки из книги, прочитанной в детстве: «Все, что сделал предъявитель сего, сделано по моему приказанию и для блага государства. 5 августа 1628 года. Ришелье»

Книга эта была про какие-то совершенно дремучие времена. Но люди в ней описаны почти современные. Люди, похоже, с тех времён если и изменились, то сравнительно немного, и, при этом, далеко не в лучшую сторону…

Наконец, разговор о мятеже непосредственно, был окончен, и император, устало вытерев со лба выступивший в процессе обсуждения пот, сказал:

— Ну что же, Мечислав Степанович, можете идти работать.

Я, посчитав, что тоже могу идти начал было подниматься, но раздались слова императора, сказанные как-то… Задумчиво-вкрадчиво, да, наверное именно с такой сложной интонацией:

— А вас, Антонов, я попрошу остаться…

— Сейчас договариваться будешь, — ехидный голос Зоэ изрёк совершенно очевидное. И в голосе этом сквозила некоторая издёвка, мол будешь сейчас крутиться, как уж на сковородке.

— Буду договариваться, — согласился я, и внутренне собрался, так как сейчас предстоит торговаться, и торговаться не абы с кем, а с целым Императором Всероссийским. И не абы о чём, а о том, какое будущее меня и всех, кто мне близок, ожидает.

— Как скажете, — покладисто ответил я, опустившись обратно на сидение кресла.

— Если ты не хочешь передавать технологию телепортации в пользу Империи, то что ты хочешь? И вообще, давай-ка ты мне обрисуешь свои глобальные хотелки, — предложил Император, с прищуром глядя на меня. И не скажу, что во взгляде его угадывалась доброта и любовь к ближнему. Как по мне, так совсем даже наоборот. Я, например, прочёл там желание меня удавить по тихому. И явное сожаление о том, что такой вариант реализовать на практике не получится.

— Чего я хочу? — я в двадцатый раз в уме перебрал всё то, к чему стремился с того момента, как встал во главе рода. Хотя, даже если я сейчас упущу какую-либо мелочь, то это будет не фатально.

— Да, — подтвердил Фёдор Николаевич, — чего ты хочешь, и что ты можешь предложить нам за то, чего ты хочешь, — сказал это, и снова прищурился. Но на этот раз не как беспощадный хищник, а как хитрый торговец. И это заставило меня собраться, так как тут надо обозначать всё с предельной ясностью. И любая оплошность может потом выйти боком.