Если бы у меня возникло такое желание, то я мог бы избавиться от этих пут, но зачем?

Ведь моей целью было и оставалось до сих пор, постараться посмотреть в глаза того, кто организовал всю эту жалкую клоунаду. Так что я расслабился, и, хоть никакого удовольствия от процесса фиксации и не получил, но стал, как мне кажется, на шаг ближе к знакомству с главным кукловодом…

Но посмотрим, посмотрим… В конце концов, я на любом этапе имею возможность прекратить это вот всё и переместиться в более уютное место.

А пока меня, стянутого пластиковыми ремешками, подхватили, взвалили на плечи и понесли к выходу.

И, что интересно, двигались в полной тишине, что укрепило меня в мысли, что вся эта эмоциональная ругань и прочие пинки, были не более, чем не особенно талантливо срежессированной инсценировкой.

Меня погрузили в один из бронетранспортёров. Ну как, погрузили? Грубо кинули на металлический пол. Наверное, и этим стремясь меня как-то уязвить, пусть не физически, но, хотя бы, морально.

Но мне это всё было по барабану. От физических повреждений я был надёжно застрахован, а моральных травм мне эти парни при всём своём желании нанести не могли.

Двигатель заурчал, и транспорт двинулся. Путешествие было не особенно долгим. Мы петляли по городу примерно пару часов, и я даже вздремнуть успел, благо тряска мне совсем не мешала.

Но путешествие закончилось, меня грубо пнули, подняли и поволокли. Причём, сволочи, озаботились тем, чтобы накрыть меня какой-то дерюгой, чтобы я не видел, куда меня тащат.

По ощущениям, тащили меня сначала по открытому месту, так как какой-то свет таки пробивался сквозь ткань, закрывавшую мне глаза. А потом меня затащили в помещение. Причём, тёмное.

После чего внесли, похоже, в лифт. Грузовой, так как все, кто меня тащил и кто сопровождал носильщиков без каких-либо усилий разместились вокруг меня. В общем, просторный такой лифт. А потом мы, буквально со свистом, провалились вниз. Очень глубоко вниз, так как падали быстро и долго.

Наконец я ощутил, что наше падение замедляется, и, спустя несколько минут, мы, наконец, остановились.

Меня вынесли и поволокли дальше. За всё это время я услышал лишь одну короткую фразу, которую один из носильщиков выдал злым свистящим шёпотом сквозь плотно сжатые зубы:

— Тяжелый, гад.

Я счёл это незаслуженным оскорблением, так как, по моему убеждению, выгляжу я, если уж и не совсем спортивно, но вполне себе достойно, и животик у меня, как у многих, не отвисает. И вешу я не много.

Ну да ладно. С другой стороны, если я умудрился, не смотря на своё пассивное поведение, доставить неприятности одному из своих недругов, то это, несомненно, хорошо.