Люда вышла из «Сестринской» и направилась вдоль по коридору. Возле одного из окон стоял парень на костылях и разговаривал с кем-то по мобильному телефону.

Прижав салфетку пальцем, Люда чуть ли не бегом отправилась искать нужную палату. Та оказалась почти в самом конце длинного коридора. Оглядевшись по сторонам, Люда приоткрыла дверь и скользнула внутрь. Палата оказалась одноместной. Какой-никакой ремонт, обои в полосочку, пластиковое окно, телевизор, холодильник и шкаф-купе. У стены слева кровать, на которой лежал бледный, небритый Тарасов. Он был в голубых пижамных брюках и с обнаженным торсом; левое плечо туго перебинтовано.

Люда швырнула на тумбочку тарелку с градусником и бросилась к кровати.

Тарасов испуганно натянул на себя пододеяльник:

— Девушка, вы что?

Тут он узнал Люду и, кажется, испугался еще сильнее:

— Люда⁈ Что ты здесь делаешь?

Не дав ему опомниться, она обхватила ладонями его лицо и начала целовать в губы, лоб и щеки, шепча:

— Живой! Господи, живой! Олеженька!

Сестринская шапочка слетела на пол. Тарасов, морщась, пытался отвести от себя ее руки.

— Да угомонись же ты! — проворчал он, увернувшись от очередного поцелуя.

— Ох, Олеженька! — всхлипнула Люда. — Кто это сделал?

— Не знаю. Псих какой-то. Напал в подворотне и убежал. Вовку-охранника жалко. Говорят,совсем плох.

— А может это по делу Анжелы? — Люда вглядывалась в лицо Тарасова, пытаясь по его выражению понять все раньше, чем тот ответит. — Ты занимался им? Что-то раскопал?

— Какой еще Анжелы? — недоуменно спросил Олег и тут же, вспомнив, махнул здоровой рукой: — а, Анжелы! Нет, она тут совсем не причем. Говорю же тебе, это какой-то маньяк.

— Тогда почему ты нанял охранника? Раньше его не было.

— Да, не было. А теперь есть. Мне по статусу личная охрана положена. А то у Леньки со второго канала есть, а я что же, хуже Леньки…

— А… понятно. Значит, все исключительно ради понта, — протянула Люда и отвернулась к окну. Она ощущала себя обманутой.

— Люда… — примирительно позвал Олег и тронул ее за руку.

Она передернула плечами.

— Люда, ну иди сюда.

Она подумала, что в конце концов глупо обижаться на Тарасова за то, что он не способен сопереживать другим людям. Просто не способен и все. К тому же, он сразу сказал, что не станет заниматься темой Анжелы, так что во лжи его так же обвинить невозможно.

Олег притянул ее к себе, и, усадив рядом на кровать, погладил по щеке:

— Ну что ты в самом деле? Видишь, я живой и почти здоровый, а ты голосишь тут по мне, как по покойнику…

Он как обычно принял все страдания на свой счет. Люда решила не разубеждать его.