Стас молчал.

— Это оже’гелье тебе все `гавно не при’гигодится, — продолжал Большак. — Ты только подумаешь о том, чтобы его п’годать, а тебя уже нак’гоют мои пацаны, — он широко улыбнулся, показав белоснежные искусственные зубы.

Стас молчал.

Если бы знать, что Большак не лжет и действительно сохранит ему жизнь, можно было бы согласиться, хотя Стасу и не хотелось реализовывать планы Большака. Однако перспектива стать овцой, все же лучше, чем овощем.

— Молчишь, — резюмировал авторитет. — Ты наве’гное считаешь себя стойким па’гнем, а? Только сильно не обольщайся — то что пацаны иногда мнут тебе бока, это так, цветочки. Если они возьмутся за тебя по се’гьезному, ты с’гажу же `гасколешься. П’гавда, станешь ни на что не годной `гухлядью. Так что думай, Стас: жизнь твоя, и тебе `гешать, как ее п’гоживать.

Через некоторое время после его ухода, пришли Батон с Челноком — одинаково огромные, безжалостные упыри. Похоже, они получили от Большака приказ взяться за Стаса по серьезному, что с готовностью и сделали. К счастью, он был слишком ослаблен после ранения и быстро потерял сознание.

Очнулся оттого, что кто-то брызгал ему в лицо водой. Открыв глаза, увидел склонившегося над собой Невидимого:

— Ну как ты? Идти сможешь?

— Ку…да идти?

— За мной. Только не задавай идиотских вопросов «Зачем» и «Почему».

Невидимый говорил быстро, постоянно оглядываясь на дверь. Затем помог Стасу подняться и доковылять до выхода.

«Большак был прав — неделя пыток, и я стал бы овощем,» — подумал Стас.

Возле дверей склада стояла светлая легковушка. Невидимый затолкал его в багажник, и скоро Стаса затрясло по неровной дороге.

Так случился его побег. А потом потянулись долгие месяцы блужданий по заброшенным домам, подвалам и прочим злачным местам. Невидимый говорил, что Большак не на шутку разозлился из-за его побега и поднял на ноги всю братву, так что лучше пока не высовываться. Вот они и не высовывались.

Конечно же Стасу пришлось согласиться взять Невидимого в долю. Иначе никак. О том, чтобы сбежать от него и обратиться за помощью в правоохранительные органы не могло быть и речи. За последние месяцы в сознании Стаса произошел глобальный переворот, и теперь он знал, что доверять можно только себе, да и то не всегда.

Вчера вечером Невидимый сказал, что все более-менее утихло (еще бы, они уже больше шести месяцев скрываются!) и можно отправляться за брюликами.

— Ты сам-то не забыл, где спрятал их? — насмешливо спросил Невидимый.

— Не забыл, — буркнул Стас. По особому блеску в его глазах он понял, что тот под кайфом, а значит совершенно неадекватен. Может взбеситься из-за любой мелочи. Союзник вообще оказался еще тем шизиком, причем вспышки гнева наступали и проходили всегда внезапно.