— Ух, ты! — воскликнула Люда. — Вместе с родителями?

— Нет, родители живут все там же. А я у друга.

— Здорово! Где же такие друзья водятся? Мне вот по-прежнему одни лягушки попадаются.

Сестра снова рассмеялась. На этот раз уже с теплотой. Люда облегченно улыбнулась.

— Ладно, дорогая, не буду тебя отвлекать, — сказала она. — Желаю быть на приеме самой неотразимой.

— Спасибо. Пока.

Люда положила сотовый на стол и допила четвертую «Мэри».

М-да, вот так и надо жить — как Аня: без метаний и погонь за химерами счастья. И тогда оно само придет. Если бы можно было этому научиться… Только все равно ведь не получится… Как любит говорить в адрес Люды Анина мама, рожденный ползать, летать не сможет.

К слову сказать, тетя всегда очень стыдилась родства с матерью Люды. Конечно, для жены старшего научного сотрудника иметь сестру-алкоголичку не самая большая радость. Люда помнила, как однажды они с мамкой шли по центру. Та была сильно под шофе и горланила песни, а Люда упрямо смотрела в землю, чтобы не встречаться с любопытно-насмешливыми взглядами прохожих. И вдруг мамка воскликнула: «Лелька! Ты что ли?»

Подняв голову, Люда увидела ярко освещенную площадку перед дорогим рестораном и тетю в компании расфуфыренных толстушек. Увидев родственниц, тетя быстро отвернулась. Толстушки же наоборот глядели во все глаза с интересом, перерастающим в брезгливость.

«Лелька, ты чего нос воротишь? — заорала мамка. — Сестру единокровную, что ли не признала?»

Люда схватила ее за руку и через силу утащила на другую сторону дороги. Мамка тогда еще долго возмущалась, а потом как обычно разрыдалась и начала просить прощение за то, что ей досталась такая мать…

Как обычно, при воспоминании о мамке к горлу подкатил комок, и Люда, ощутив острое желание выпить, подозвала официантку.

…

После разговора с Людой Аня еще некоторое время сидела, глядя в темноту: привычка, доставшаяся от Николаса. Ему свет был ни к чему, а для нее он являлся светом.

Окно в комнате было открыто, легкий ветерок колыхал штору, отчего казалось, будто кто-то стоит снаружи, и хочет, но никак не решается зайти.

У окна в задумчивости замер мольберт с недописанной картиной. Они создавали ее совместно с Николасом — слияние мыслей, чувств, видения мира.

Их знакомство произошло около трех лет назад. В то время Аня еще искала свой путь в живописи. Что-то томило ее, искало выхода, но когда она пыталась выразить это на холсте, получались лишь ломаные линии. Словно оборванные мысли. Она экспериментировала с цветами, писала маслом, акварелью; она сужала и расширяла пространство, пытаясь создать нечто, чего еще никто не делал. А потом шла на выставки, всматривалась в картины мастеров, пытаясь найти в них ответы на вопросы, которые пока даже не могла ясно для себя сформулировать. Она ждала какого-то знака, знамения…