— Ерунда, садись.

Она опустилась на что-то мягкое. Кажется на диван.

— Ну и напугала же ты меня, мать, — сказал, садясь возле нее на пол, Тарасов. — Лицо побелело и взгляд стал такой… как будто ты уже из другого мира на меня смотришь. Точно скорую не надо?

— Точно. Дай закурить.

Он зажег сигарету и подал Люде. Некоторое время молча курили.

— Так говоришь, ее сбила машина? — спросил он.

— Да. Прямо у меня на глазах. Я забыла в машине корм для Тигра и вернулась, а она осталась стоять недалеко от подъезда… — горло перехватила спазма, и Люда закашлялась.

— Ты номер машины запомнила?

— Нет. Ничего я не запомнила.

Неожиданно ее поразила одна мысль: если бы она не вернулась к машине, то возможно они с Анжелой успели бы дойти до подъезда. Когда Люда высказала ее вслух, Тарасов только фыркнул:

— Ты что, дура совсем? Тебя же твой «Демик»[1], можно сказать, спас! Если бы ты к нему не вернулась, то лежала бы сейчас хладным трупом.

Люда провела рукой по своим коротко остриженным волосам. Рука дрожала.

— Ты думаешь, ее убили люди Большака?

— Люда, я не ясновидящий, чтобы сказать тебе, кто ее убил, и было ли это вообще убийство.

Вот как раз на счет последнего у Люды сомнений не было. Ясно, что джип оказался во дворе неслучайно. Скорее всего, за Анжелой следили. Видели, как она приехала на телецентр и потом ехали следом за Людой до ее дома. Полицейским она ничего о своих подозрениях не сказала — слишком сильно была в тот момент напугана. Она и пока к Тарасову ехала, без конца поглядывала в зеркальце заднего вида на пустую дорогу — все казалось, что за ней мчится джип. Вот сейчас настигнет и сомнет малолитражку к едрене фене.

— В любом случае, — говорил между тем Олег, — будет лучше, если мы об этом забудем.

Забыть? Выходит, смерть Анжелы была впустую, а ее попытки докопаться до правды так и останутся одиноким писком, растаявшим в городском шуме? В голове прозвучали слова Анжелы: «Ну нельзя же так в самом деле! Ведь речь идет о человеческой жизни!»

— Олег, мы должны этим заняться и узнать, что же на самом деле случилось со Стасом, — сказала Люда.

Тарасов посмотрел на нее с изумлением:

— Да, Людка, тебе пить совсем нельзя. Башню срывает на раз.

— Прекрати свои шуточки! — взорвалась Люда. Она терпеть не могла эту его готовность все перевести на стёб. — Я говорю совершенно серьезно: мы должны продолжить начатое Анжелой. Хотя бы в память о ней.

Тарасов демонстративно зевнул.

— Извини Люда, — сказал он, — но у меня в планах дожить до глубокой старости и умереть, окруженным внуками и правнуками, а не лежать на дороге, раздавленным четырехколесным монстром. И вообще, я не понял — что ты так завелась? Эта Анжела тебе кто: сестра, подруга? Два часа назад ты ее знать не знала, а сейчас типа убиваешься. Перестань, не переигрывай. На этом деле сенсацию не построишь, так что пиши лучше о своих скрипочках.