Дьявол! Общаясь с новым инквизитором, я совсем выпустил из виду, что кроме христианской мифологии есть ещё и уйма других. Древние греки считали, что ад охраняет трёхглавый пёс. Правда, он охраняет не вход, а выход, чтобы дохляки не сбегали в мир живых, но по моему — хрен редьки не слаще. Вход и выход отличаются только точкой из которой ты на них смотришь.

Кстати, а можно ли считать Цербера тройным? Три головы как бы прямо на это указывают. И если да, то он ли тот самый, что гоняется за Донцовым? Может мы встретились с Антоном не случайно, а потому, что кто-то из «больших адовых шишек» выслеживал парня собирающего деревянный клинок? То-есть меня? В пору поверить, что все последние происшествия не случайное совпадение, а планомерные акции с целью до меня добраться. И почти во все втянул меня именно Донцов. А если и не втягивал, то отчего-то постоянно оказывался рядом, в самой гуще событий.

Во всех источниках прописано, что жители ада не охотятся на конкретных людей, они их просто не отличают друг от друга, если на людях нет ясных меток. Это всегда сбивало с толку, когда я размышлял о происшествиях с Донцовым. Так может его ко мне приставили в качестве метки, раз все остальные я могу запросто стирать силой привратника? Но кто тогда сам Донцов? Случайная жертва или наёмный работник пекла?

И спрашивать об этом Антона бесполезно. Никакой допрос с пристрастием не поможет. Он может и сам не знать, что трудится на ад. Как скелет притороченный к лапе паука не ведал, что делает, пока его временно не избавили от хозяина. Только, когда арахнид лишился головы, Паша вспомнил кто он есть на самом деле.

А что самое прискорбное — все эти измышления могут быть лишь плодом моей разыгравшейся, на нервной почве, паранойи. И ответ, скорее всего, стоит искать в одном из мест, помеченных на карте треугольником. Вот только Паша нашёл там совсем не ответы, а кое-что похуже смерти.

— Чёрт!

Я стукнул кулаком в стену и с неё сорвались несколько фотографий и графиков. Листы плавно разлетелись по комнате и опустились на пыльный пол.

— Тряхнуть что ли стариной? — это когда я был молодым и глупым, и, как Донцов, совался во все неприятности подряд без разбора.

Чёрный

BMW

притормозил у полуразрушенного здания, дальше дорога завалена обломками кирпича и мусором. Я выбрался из салона и уставился на чёрную стену, начинающуюся в десятке метров дальше.

Кокон.

Почти километровая в диаметре башня, уходящая в небо. Видят её, само собой, не все. Те кто не видит, вполне «мирно» гуляют внутри, постоянно ощущая непонятный дискомфорт, давление на психику и беспричинную подозрительность ко всем и вся.