— Не один. Подвал охраняют. Не советую вам туда соваться.
— Не соваться?! Там мой отец. Если с ним что-то случится…
— Там еще девушка, — сдавленно признается охранник.
— Девушка?
Полицейские и Влад недоуменно переглядываются.
— Похоже, нас ждет еще один неприятный сюрприз, — напряженно произносит Влад.
— Не хотелось бы, — осторожно отвечает майор. — Что ж, вперед, ребята. Будем брать подвал штурмом!
Он достает пистолет. Впереди идет его опергруппа.
— Пошли, — перебивает его майор Воробьев и жестами указывает своим людям на входную дверь.
— Вход в подвал с другой стороны дома, — сообщаю я.
Опергруппа бесшумно продвигается вперед. Впереди майор, за ним следом опытные сотрудники. Мы с Тумановым завершаем процессию.
Вход в подвал расположен снаружи дома. Красивая лестница ведет вниз, к добротной дубовой двери. За ней пустое помещение. Раньше Ян хотел хранить там вино, но потом занялся строительством и забросил эту идею.
Тяжелая железная дверь слетает с петель с глухим стуком. За ней начинается спуск в темноту. Время, как будто замирает.
— Аня, останься снаружи, — тихо приказывает Влад, и я застываю у кирпичной стены дома. Мне страшно, очень страшно. Я не могу поверить, что там, внизу не пустое помещение, а место, в котором мой муж держит заложников.
Глава 26. Влад Туманов
Группа захвата работает четко, как часы. Молниеносно и бесшумно выбивает входную дверь, оцепляет лестницу. Прикрывая друг друга, опера спускаются вниз.
— Всем оставаться на своих местах! Руки за голову!
Я иду вслед за оперативной группой.
Чем ниже мы спускаемся, тем сильнее бьет в нос сырость и известковая пыль. Вокруг покрытый пятнами плесени и влажными потеками серый бетон. Когда-то здесь действительно собирались сделать место для хранения вина – винные стеллажи еще сохранились.
За стеллажами открывается жуткое виденье – в полумраке от тусклого освещения заметны два деревянных стула. Они стоят в самом центре комнаты. Стулья прикручены болтами к полу. Двое человек сидят лицом друг к другу. Они связаны промышленным скотчем и не имеют возможности сдвинуться ни на сантиметр.
Я каменею – в заложниках, привязанных к стульям, я узнаю своего отца и Анастасию Вронскую.
Чуть в стороне, в полумраке стоит современный верстак, над которым нависает Ян Вронский. На верстаке разложены предметы – хирургический нож, шприц и зажим.
— Ян, — слышится глухой женский стон. — Ты снова бросил пить лекарства, которые прописал доктор? Мы ведь договаривались! Ты же понимаешь, что без них твое отклонение выходит из-под контроля?
— Мне не нужны лекарства, мама, — голос Яна спокоен, как никогда. Его правая кисть перебинтована, и он плохо ею владеет. — Я уже давно понял – ты никогда не угомонишься! Моя любовь к тебе безгранична, но я устал от твоих попыток устроить личную жизнь. Каждый раз я устраняю твоего поклонника, а ты находишь нового идиота!