Но то география, а о население информация совсем скудная. По крайней мере, всё, что помнил Вольдемар, это что фучийцев называли скрытным народцем. И ещё поговорка «жадный, как фучиец». Хотя вживую этих жадных скрытней никто не видел, но поговорка почему-то была в ходу.

Спрятав от посторонних глаз машину, устроился прямо в ней же. Поужинал перед сном купленными в столице жареной курицей с краюхой хлеба, запивая разбавленным вином, и, накрывшись мантией, немедленно задремал. Устал всё-таки. Автопилота нет, рулить приходится вручную, поэтому мгновенно провалился во тьму без сновидений.

Вот только поспать спокойно мне не дали. Ощущение было, что только я закрыл глаза, как тут же меня разбудил неистовый грохот. Словно кто-то остервенело долбил по машине чем-то тяжёлым.

Я ошалело покрутил головой, спросонья пытаясь сообразить, что происходит, а затем чуть не подпрыгнул, увидев в окне перекошенную рожу какого-то существа. От неожиданности выматерился, а затем спросил:

— Кто ты, чудовище⁈

Рука уже начала сотворять плетение огня, когда чудовище вдруг разразилось слегка невнятной, но вполне понятной тирадой. Состоящей, впрочем, из одних нецензурных слов.

— И сам ты чудовище, — буркнуло существо в конце.

А я, приглядевшись снова в неверном свете какого-то фонаря, ахнул. Передо мной был самый настоящий гном, от же цверг из скандинавских мифов и дворф из британских. Ровно такой, каким его описывают в литературе. Низкий, коренастый, поперёк себя шире, с бородой лопатой и глазами навыкате, недобро смотрящими из-под кустистых бровей.

«Так вот они какие — фучийцы!» — озарила меня догадка.

— Прошу прощения, — тут же извинился я, — не хотел вас оскорбить. А в чём, собственно, дело?

— В чём дело⁈ — внезапно вновь разозлился гном, — ты своей железякой нам проход перекрыл! Вот в чём дело!

— Правда?

Я засуетился, хотя, когда загонял сюда аппарат, никакого прохода не видел. Пещера была не слишком глубокой, скорее даже не пещера, а грот. И на тебе. Но стоило приглядеться, как я увидел неизвестно как возникший прямо за машиной тоннель, в котором толпились ещё коротышки.

Перебравшись вперёд, осторожно выполз наружу, освобождая дорогу, а гномы споро вытащили на прибрежную гальку несколько деревянных столов, лавки, выкатили пару пузатых бочек и взгромоздили с десяток здоровенных блюд, доверху наполненных едой.

Даже сон пропал, пока я с интересом смотрел на эти приготовления.

Сначала казался странным такой выбор места и времени, но затем я оценил атмосферу и некоторую толику романтики в полоске лунного света на воде уходящей вдаль тёмной глади океана, что едва шумел, лениво набегая волна за волной на берег, тишине, нарушаемой лишь скрипом гальки под ногами и общему чувству покоя и умиротворения.