Второй была дородная магичка средних лет в цветастом платье в горошек и шляпке. Она сидела, сурово поджав губы и глядя в одну точку. Не удержавшись, я украдкой осмотрел её магическим зрением и понял, что, несмотря на вполне себе средний уровень дара, манаканалы у неё сильно истончились. И это не была не какая-то болезнь, а скорее лень. Похоже, магией в быту она почти не пользовалась, что и аукнулось. Не уверен, что она сейчас сможет наколдовать что-то, кроме самых простейших заклинаний.

Ну, а третьим был заросший, седой, неопрятно одетый, бомжеватого вида мужчина, чей возраст сходу определить было трудно. Где-то в пределах от сорока до восьмидесяти. Он беззвучно шамкал губами, погружённый в какие-то свои мысли.

Решительно пройдя к конторке, я обратился к девушке:

— Прошу прощения, мне бы к Стасиану.

Но та не успела ничего ответить, как за спиной послышался недовольный женский голос:

— Тут все к Стасиану.

— Я не на приём, — развернувшись, постарался доброжелательно улыбнуться я, — мне просто надо с ним поговорить.

— Тут всем надо поговорить.

Моя улыбка на женщину не подействовала.

— Да, — поддержал её бывший студент, — тут очередь.

Наконец в разговор вклинилась девушка:

— Извините, — произнесла она, подняв на меня взгляд, — но приём ведётся по очереди. А пока вы можете присесть.

— Хорошо, — покладисто кивнул я, решив не спорить, — но передайте ему, что пришёл профессор Локарис.

Представься я ректором колледжа или бароном, ему бы это мало о чём сказало, но профессора он должен был вспомнить.

— Передам, — та вымученно улыбнулась, похоже немало народу пыталось таким образом побыстрее попасть на приём, быстро написала от руки на листочке короткую записку и поднялась. Приоткрыв дверь кабинета ровно настолько, чтобы протиснуться внутрь, она на секунду скрылась, а, появившись вновь, сообщила:

— Передала.

После чего возвратилась к прерванному занятию за конторку.

— Профессор… — неприязненно прошипел юноша мне вслед, когда я уселся на один из свободных стульев.

— Наглец, — припечатала мадам.

И только бомжующий индивид ничего не сказал. А затем дверь кабинета открылась, только уже во всю ширь, и на пороге возник сам Стасиан.

— Вождь! — вскричал он, пламенным взором окидывая меня.

Ничуть не поменявшийся внешне, только ещё более решительный, он под удивлённым взглядом своей помощницы, как на крыльях перелетел через всю приёмную, крепко вцепляясь в мою вовремя протянутую руку. Пытливо вглядываясь в мои глаза, он с затаённой надеждой шёпотом спросил:

— Началось⁈

— Начинается, — дипломатично ответил я и увидел, как на лице парня расползается широкая улыбка.