— Просто ушел… — после заминки ровным голосом произнес Горрон, будто речь шла о сущем пустяке. — Причин много, а история очень долгая и нудная. Чтобы не изводить тебя трепом, кратко подведу итог: устал, разочаровался.

— Уж не собираетесь ли вы кому-либо передавать свой дар?

Филипп встревожился, этот ровный тон его не обманул.

— Подумываю, но достойных претендентов пока нет. А передавать случайному встречному, как сделал наш знакомый Гиффард, желания нет… Обожду пару-сотню лет. Если ничего не изменится, буду решать этот вопрос конкретно с советом. А пока это так, всего лишь жалобы.

— Понятно, — вздохнул граф. — Ч­то-то в последнее время все устают и жалуются, как стало тяжко жить на этом свете.

— Это всегда так было, друг мой, — улыбнулся Горрон. — Просто ты уже достаточно пожил, отчего перестал замечать рождения и теперь ведешь счет лишь смертям. Привычное дело, Филипп, в твоем весьма почтенном возрасте… Впрочем, давай-ка перейдем к тому, кто свел нас здесь… В­се-таки не о времени мы сюда пришли разговоры вести. Что насчет Уиль­яма? Проблем не доставлял?

Выдохнув, граф с печалью посмотрел сначала на сочащиеся между стволов отблески огней Корвунта, а потом на герцога.

— Отнюдь. Рыбак обладает ясным умом, учтив. Он не из тех, кто ищет неприятностей, — правда, если сталкивается с ними, то смотрит им в лицо. Но проблем от него не было.

— Ох-ох, какое красноречивое описание. Уж не прикипел ли ты к нему? — вкрадчиво спросил Горрон.

— Есть такое, врать не буду. Но мои планы по передаче дара Гиффарда детям еще в силе.

— Леонарду? — И герцог поднял бровь.

— Нет, не ему. Поначалу я склонялся к тому, чтобы сделать именно его наследником Гиффарда, но потом, поразмыслив, передумал.

— Это хорошо, — поморщился Горрон. — Буду с тобой откровенен, твой приемный сын создает впечатление того, кто годится скорее во дворцовые бездари, коих я насмотрелся достаточно, чем в помощники по управлению.

— Согласен, хотя я тешил себя надеждой, что дар мнемоника сделает его более приземленным и дальновидным…

— Сомневаюсь, мой друг. Ни дар мнемоника, ни тем более кровь старейших не дает того, чего нет! Если преемник глуп, бессмертие не прибавит ему ума. Если он излишне жесток, не сделает его добрее. Зато с годами обострятся имеющиеся черты характера, так что тут выбирать нужно с умом, заглядывая в грядущее. Я тебя внимательно слушаю, что же было дальше?

— Я пришел к тому же и отказался от идеи передачи дара Леонарду. Думал о Йеве, своей дочери, о Брогмоте, моем казначее, а также о Базиле, молодом управителе. Брогмот, при всей его услужливости, излишне падок на кровь и не умеет вовремя остановиться, пришлось исключить этого ненасытного вампира из списка, чтобы он не повторил судьбу печально известного Ижовы. Базил слишком мягок, легко подвержен влиянию кого бы то ни было. А дочь, моя дочь…