— Уиль­ям будет тебе хорошим сыном. — На губах у Горрона застыла горестная улыбка. — Пора бы уже забыть прошлое, друг мой, сделать из него выводы и идти дальше.

— Дар слишком ценен, чтобы так рисковать, — упрямо закачал седой головой Филипп. — Вы знаете это лучше меня. А в Йеве я уверен. Не думаю, что она пойдет по стопам Пайтрис. Тем более я разослал письма нескольким старейшинам и самому Летэ в Йефасу, где утверждал, что необходимо передать кровь рыбака именно моим детям. Касаемо Уиль­яма все уже давно решено.

— Филипп! — произнес Горрон, в негодовании подняв брови. — Я слышу сейчас речи упрямца, но никак не умудренного годами вампира. Нужно признавать ошибки, а не подыгрывать им для утешения гордыни! Пусть Уиль­ям и не вырос на твоих руках, как это принято среди нас… но он достаточно умен и рассудителен, чтобы ты с годами смог закончить его обучение. Твоя дочь тоже этого желает. А что касается посягательств с Юга, то, думаю, у тебя хватит сил, чтобы уберечь его и научить защищаться. — В заключение герцог произнес: — Я знаю, ты очень уперт, потому что это проклятие Тастемара — бить лбом камни! Но подумай о моих словах! Ты можешь горько пожалеть о своем решении, — возможно, не сразу, а через многие годы! Послушай меня!

Ему ничего не ответили.

Старейшины стояли не шелохнувшись. Все так же пронзительно кричал козодой, прячась в ветвях рослых, рас­кинувших свои ветви сосен. В конце концов, всем видом показывая, что разговор об Уилле закончен, граф сухо поинтересовался:

— Что будете делать после суда?

— Не поверишь, — вздохнул Горрон, — но впервые в своей жизни я ничего не планировал и думал просто брести куда глаза глядят, подобно Гиффарду.

— Звучит не очень хорошо… — В глазах Филиппа мелькнула тревога, что отведенный герцогом срок может быть гораздо меньше сотни лет. — Вас с удовольствием примет любой из старейшин.

— Я знаю. Меня уже звали к себе и Синистари, и вдова Амелотта, и многие-многие другие. Но дело в том, что все те, кто предлагал мне кров, делали это в порыве стервятничества, предчувствуя необходимость оказаться ко мне как можно ближе, когда я буду готов передать дар кому угодно. Это сквозило между строк, что они адресовали мне в любезных письмах, а также в их мысленных обращениях ко мне. Ведь у меня нет наследников, и это все знают, — развел руками герцог.

— А вы ждали чего-то другого?

— Ах, нет… Конечно же, нет! Я знаю: то, что они делают, — это нормально и естественно, но я не горю желанием быть гостем на таких условиях, — спокойно ответил герцог, а затем внимательно взглянул на старого графа. — Впрочем, у меня есть одна идея, и я хотел обсудить ее с тобой.