Вериатель и Филипп обменялись взглядами. Так безразличны были они… так длительны… Казалось, происходит борьба за что-то, понятное лишь этим давно живущим на свете демонам.
Вдруг Вериатель скакнула к костру. Вздрогнув, Филипп отошел ближе к огню, и его пальцы неосознанно сплелись вокруг рукояти меча. Демоница улыбнулась, продолжая стоять без единого движения, без единого вздоха, в какой-то пугающе неживой позе… Вместо нападения она только расхохоталась, да так ядовито, будто узрев в облике графа изъян. И, добыв из него страх, пропала в воде.
Дозорные от хохота, конечно, вздрогнули, но, сколько бы они ни всматривались в густую ночь, так ничего и не увидели.
Наступило утро.
— О-о-о, Тарантон! — радостно завопил сэр Рэй, когда конь сам подошел к нему и поластился теплыми губами. — Да ты же мой любимый, мой дивный конь! Как я по тебе скучал, чертяка!
Удивленный рыбак смотрел, как довольный капитан суетится возле своего вновь обретенного рыцарского коня, а тот стоял, пофыркивая.
— Вы что, ночью отвели его к воде? — спросил капитан.
— Нет, не отводил. Может, заклятие само спало… Позволите?
После разрешения Уильям приблизился, готовый в любой момент увернуться от лязгающих желтых зубов или громадного копыта. Но вместо этого рыжий Тарантон только приветственно фыркнул, ткнулся головой в его руку без лишних проявлений чувств. Его погладили по морде, и он позволил себя оседлать.
— Такой Тарантон меня вполне устраивает! — заметил сэр Рэй.
Многие после этого пробовали подойти к мерину, чей злобный нрав стал легендой, но на всех конь реагировал сдержанно. Лишь через время, устав от такого внимания, он фыркнул и начал проявлять обычные для лошадей признаки мелкого раздражения, но раздражения безобидного. Филипп мрачно наблюдал за этой переменой. Хотя кельпи и не тронула его отряд, само ее присутствие пугало графа, как пугало непонятное поведение, будто она что-то знала.
Корвунт лежал на берегах узкой, но глубокой реки, что с ревом рождалась среди гор и устремлялась вниз, на Маровские болота, подпитывая их. Обнесенный каменной стеной, этот город был незыблемым стражем на юго-восточной границе графства. По весне сюда стекалось множество купцов, которые отдыхали, торговали, а затем двигались дальше на север или перемещались на Западный тракт (поскольку туда от города вела широкая тропа). Путники прибыли под стены Корвунта, к его крепким деревянным воротам, украшенным резьбой в виде ворона с распахнутыми крыльями.
Их встретили стражники. Увидев развевающееся знамя с гербом, они поняли, кто их гость, — и согнули в поклоне спины. Один из них прикрикнул на кого-то в сторожевой фланкирующей башне. Этот кто-то спустился с той стороны стены и, вероятно, кинулся со всех ног вглубь города.