Между тем время шло — близилась полночь. Дождь прекратился, сменился страшным ветром, который сильно шумел и гнул деревья вблизи Молчаливого замка. Это не мешало ночным птицам, и их крики порой долетали даже до башен.
В полном одиночестве, в почти окутанной тьмой комнате, где единственным источником света остались тлеющие каминные угли, сидел Леонард. Его ноги были согнуты в коленях. Он покачивался на бордовом покрывале и отрешенно глядел в камин. За весь день Эметта ни разу не навестила его, а отец и сестра словно и вовсе позабыли о нем. Он качался туда-сюда, время от времени дотрагиваясь до своего обезображенного лица. Пусть демоница отчасти и залечила его увечья, однако никогда более его походка не будет как у дикого кота. Иногда ему чувствовалось, что правая нога волочится по полу, а левая рука немеет, будто отнимается. Вторя мыслям, по руке устремилась вверх вспышка боли, и Леонард поморщился, потер круговыми движениями запястье и принялся качаться дальше. Его губы сжались до уродливой белизны, а лицо, и так изувеченное, перекосилось от сочувствия к самому себе и ненависти ко всему прочему.
Прервал все Таки-Таки. Очнувшись от налетевшего в окно ветра, ворон запрыгал на жерди, захлопал крыльями и истошно закричал:
— Кар-р, кар-р!
— Да заткнись ты уже! — озлобленно вскрикнул Леонард.
Он резко кинулся к надоевшему ворону. Хрустнула шея.
В комнате обосновалась тишина. Только после шлепка птичьего тельца об пол вновь страшно завыл ветер, который принялся выдавливать окно в свинцовой оплетке. Леонард вперился в ворона единственным глазом, качнул головой и перестал предаваться размышлениям. Ему показалось, что эти мысли затягивают его в какой-то омут безнадежности… С трудом приподняв левую руку, он надел свой парадный зеленый кафтан, затем нечищеные сапоги. Мельком заглянул в мутное зеркало. Поначалу Лео не узнал себя, вздрогнул: из черноты отражения на него смотрело лицо, исполосованное багровыми рубцами, как плетями, со свернутым носом, отсутствующим ухом и подскошенной челюстью. Не выдержав, он ненадолго разрыдался.
Наконец он поправил подол кафтана и дрожащим, подпрыгивающим шагом, чтобы не беспокоить правую ногу, покинул гостевую спальню. Он постучал в покои отца, но они оказались пустыми. Тогда он вошел к Йеве, но и ее не было на месте. Нахмурившись, Леонард посчитал, что они вместе куда-то ушли, забыв о нем, и принялся искать их.
Граф и его дочь сидели в зале на втором этаже, в правом крыле башни. Это был один из тех уютных залов, который казался скорее принадлежащим миру человеческому, нежели демоническому. Здесь имелся длинный стол из дуба, а также множество стульев и кресел, полукругом обращенных к камину. Отделанный мрамором очаг на полстены пылал, подобно огненному порталу, а в его умиротворяющем свете, вбирая изливающийся от него жар, разговаривали несколько старейшин.