Уиль­ям слушал ее истории вполуха.

Мыслями же он пребывал то в прошлом, то в будущем — в Больших Вардах. И вместе с тем не был нигде одновременно… Мысли его не имели четкой формы. Уилла будто покачивало на волнах сознания, пока его шею обвивали нежные ручки. И пусть снаружи стонала метель, заметая все снегом, но под одеялом, благодаря сплетению молодых тел, было жарко. Эти ни к чему не обязывающие разговоры утешали душу. Ненадолго забывалось все плохое, и так случилось, что все больше он думал о том, каков же этот привлекательный морской Ноэль, а не вспоминал страшный суд. Таково было действие ласки и мягкого, податливого тела, и Фийя начинала напоминать ему в чем-то Линайю.

Уже скоро она так задорно разболталась, что выкладывала все подряд, без разбору: какой неприятный этот молчаливый Кьенс, как противно зыркает на ее сестру, а как сама сестра задрала нос, когда ее обучили грамоте, чтобы читать вслух хозяйке! Еще у них в Ноэле перед отъездом цветы поели какие-то бабочки, и Фийя гоняла их тряпками на протяжении всего дня и кричала, чтобы не портили сад хозяйке. И Уиль­ям невольно подумал, что в глазах графа Филиппа он, возможно, выглядел примерно таким же наивным олухом.

— Фийя, а сколько тебе лет? — обратился он к служанке на «ты», после того как она сама попросила его об этом.

— Вроде семнадцать. А что?

— Я думал, около тридцати или сорока, — удивился Уиль­ям. — Странно, я не понимаю, что у вампиров с возрастом.

— Ах, так это! Мы сначала расти, как обычный человек, в общем-то… Ну, кроме клыков. А дальше цвести, словно цветочек, долго-долго лет и потом начинать медленно стареть. Но тут кому как повезти. Вон, моя сестра Ада выглядеть старше, а мы с ней близняшки! Хотя мама говорить, что Ада походить на отца, ну, того мерзкого работорговца, который маму взять перед продажей на рынке, — деловито произнесла Фийя, уткнувшись носиком в мужскую шею.

Уилл вздохнул и прикрыл глаза, поглаживая выглядывающее из-под одеяла округлое плечико. Рассказ, а также краткая передышка напомнили ему о жажде, и он пригладил изнутри клыки, ощущая их губительную остроту. Если так подумать, то за все время у него не было никаких проблем с кровью: Филипп фон де Тастемара давал ему и кров, и еду. Но как живется тем, у кого нет под боком темницы, набитой смертниками? Он понимал умом, что их жизнь не столь проста.

— Фийя…

— Да, тео Юлиан.

— А где берут кровь вампиры? Неужели выслеживают и нападают на своих же односельчан?

Айорка мотнула головой, насколько могла в состоянии лежа.

— Лучше нападать на путников, а не односельчан. Как рассказывать мама, многие из нас пытаться жить в большой город около большой тракт, чтобы проезжать много путников. Понимать зачем, да? И вампиры узнавать тропки, подходы и укромные места, чтобы подготовиться. Иногда нападать и на односельчан, но это опасно… Разве только тех, кто надолго куда-то уходить. Или кто что-то подозревать. И утаскивать их в кусты, чтобы задушить! А если дома ждать семья, то могут подвесить человека вниз голова, делать надрезы и дать стечь кровь в какой-нибудь сосуд. А есть еще и такие вампиры, которые всю жизнь бродить по земле, не оставаться надолго на одном месте, чтобы местные не прознать и не обидеть. От деревни к деревне. Снимать комнаты на постоялый двор, убивать и пить. Потом уходить. Мама и про таких говорить…