С разрумянившимся от вьюги лицом она стояла, потупив взгляд. Фийя не имела ни тонких черт лица, ни узкой талии, ни таинственной глубины глаз и уж тем более особой грации, присущей той же дочери графа Тастемара. Нет, ни в коем случае ее нельзя было назвать утонченной красавицей. Относительно многих других она и вовсе казалась блеклой. Однако в силу юности, которая зачастую одаривает даже блеклость отблеском красоты, меркнущей спустя пару-тройку лет, она была привлекательна.

И главное, что, испробовав утонченную красоту, которая оказалась предательской, Уиль­яму понравилось это отсутствие глубины в глазах Фийи, этих теней, в которых прячутся затаенные злые мысли. Напротив, все ее помыслы как бы лежали на поверхности, протяни руку — и вот они, понятные, открытые и преданные.

Поэтому, когда айорка опустила свою головку с разметавшимися по плечам волосами, он обреченно вздохнул, а затем выругался про себя. Похоже, Мариэльд победила… Уже стало казаться, что и вьюгу наслала тоже она, хотя, конечно, Уиль­ям понимал, что это глупости.

Фийя тотчас почувствовала этот задержавшийся на ней долгий взгляд, в котором был уже совсем непростой интерес касаемо Ноэля. Она едва улыбнулась, стесняясь. Когда его пальцы расшнуровывали льняные завязочки, чтобы потом, избавившись от верхнего платья, снять и нижнее, айорка стояла и сжимала пальчики — пол был ледяным. Но она терпела. Впрочем, скоро ее уже положили под теплое одеяло, где ее скромность сменилась юной беззаботной смелостью.

— Ну вот… В­се-таки я вам понравиться, — через время прошептала согревшаяся Фийя, закинув свою ножку на мужское бедро.

— Сразу понравились, как только увидел, — вздохнул Уилл. — Просто мне пришелся не по душе поступок госпожи Лилле Адан.

— Разве она не сделать нам хорошо? Нам обоим сейчас хорошо и тепло, тео. — И она простодушно улыбнулась, обнажив остренькие зубки. — Тео, вы просить меня рассказать про Ноэль.

— Да. Если хочешь, расскажи еще что-нибудь.

— Я просто хотела сама попросить… Может, лучше вы рассказать о себе?

— Нечего рассказывать, — нахмурился Уиль­ям, поглаживая мягкую ногу айорки.

— Ну ладно, нет так нет. Извинить.

Пока вьюга буйствовала за окном, Уилл и Фийя провели весь день в постели, без одежды, согревая друг друга. Фийя развлекала их обоих рассказами о своем детстве, об отношениях с сестрой, о матери, что умерла, когда девочкам было по десять лет. О самом Ноэле она говорила мало, просто не понимая, как описать то место, где выросла. Для нее он был, похоже, столь обыденным и понятным, что она не могла отделить какие-то отличающие его от других земель черты. Просто дома все вокруг было куда теплее, красивее, голубее, а море-то какое бескрайнее, до самого горизонта! Она постоянно путала слова на северной речи, но, когда ее исправляли, Фийя соглашалась, чтобы тут же забыть и продолжить все путать.