Я почувствовал вместе с болью надежду, надежду и уверенность, силу двигаться дальше, потому что мой путь ещё был не закончен.
Я встал и направился к выходу, остановившись у самых дверей, после чего обернулся к ним, чтобы в последний раз запечатлеть их лица в своей памяти.
— Этого больше никогда не повторится, клянусь вам своей жизнью, — произнёс я и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь и оставляя за ней двух самых дорогих мне людей.
Я вышел в коридор. У меня было десять минут для того, чтобы проститься с ними, так как похороны пройдут без меня.
Поместье пустовало, его разгромленные коридоры разбирали, и теперь они тоже впитали часть истории семьи Барбинери, как это было с прошлым поместьем. Трупы демонов и ублюдков, переметнувшихся к хаосу, вытаскивали и бросали в ямы, где сжигали вместе, как грязных животных. А людей осторожно выкладывали на заднем дворе, что похоронить со всеми почестями.
Это место продолжало жить несмотря ни на что, как продолжало жить человечество вопреки проискам хаоса.
На выходе меня встретила Алианетта с детьми. На неё было больно смотреть. Я потерял жену, она потеряла сестру — мы оба потеряли больше, чем могли описать словами. И тем не менее она держалась.
— Я сочувствую, — хрипло произнесла она.
— Я тоже, — ответил я негромко.
— Куда ты сейчас?
— Надо… надо кое-что сделать. Если не вмешаться, то весь остров, а потом и весь мир будет похож на то, что произошло здесь.
— А похороны? — тихо спросила Алианетта.
— Я… — и задохнулся на этих словах. Боль ещё была слишком свежа, чтобы я мог спокойно об этом говорить. Это была первая боль, которая действительно затронула меня настолько сильно. — Не смогу…
— Я понимаю, — кивнула она. — Уверена, что и Катэрия бы поняла тебя. Ты всегда был сам себе на уме, постоянно с кем-то боролся и теперь, я понимаю, почему. Ты хороший солдат, не забывающий о своём долге, и мы это знаем.
— Спасибо, Алианетта, это многое для меня значит, — негромко ответил я.
Она слабо улыбнулась, будто через боль, и подтолкнула ко мне Мару с Дорой.
— Я не… смогла сказать им. Но… раз ты… отлетаешь, сказать… попрощаться… хотя это слово звучит зловеще. Ты ведь вернёшься?
— Да, — смолк я на мгновение и добавил. — Я надеюсь на это.
Осторожно присев перед детьми, я протянул руки вперёд и Мара Дорой, понурив головы подошли ко мне, после чего так же молча просто обняли меня за шею. Они всё знали, им не надо было объяснять. Сами или с помощью Тени обе всё поняли, и я чувствовал это.
— Мама всё? — тихо спросила Дора, уткнувшись мне лицом в одежду.
— Мама умерла, — тихо подтвердил я, и они расплакались, спрятав лица в моей одежде.