А теперь она ушла. Ушла на своих условиях, непокорённой и гордой, той, кто боролся до своего последнего вздоха, спасая ценой собственной жизни дорогих себе людей как и следует лучшим из нас.
Марианетта была лучшей из нас, и неизвестно, будут ли такие, как она ещё.
— Я горжусь, что мог служить рядом с вами, госпожа Марианетта Барбинери, — негромко произнёс я. — И благодарен, что вы показали, каково это быть семьёй, которой у меня никогда не было по-настоящему. Вы мне стали матерью, которую я однажды очень давно потерял. Спите спокойно в мире, где больше не будет войны. Я сделаю всё, чтобы ваше наследие жило дальше… мама…
Я наклонился и осторожно поцеловал её в щёку и лоб.
Постояла несколько секунд, после чего закрыл глаза и повернулся к Катэрии.
Я помню, как мы прощались. Как она сказала, что любит меня, а я просто ответил «взаимно». Тот последний раз, когда я видел её живой, уводящих наших детей и её прощальный взгляд, прежде чем она скрылась в поместье. А сейчас уверенная и умиротворённая, строгая и добрая к тем, кто был ей близок, она безмятежно спала.
Катэрия произвела на меня впечатление с того самого момента, как я её увидел в первый раз на той судьбоносном банкете, куда меня пригласили. И по итогу при всех своих недостатках, некоторой неуклюжести, наивности, определённой глупости и нелюбовью читать жёлтые предупреждающие надписи, она той единственной. Человеком, которого я полюбил, невзирая ни на что.
— Ты открыла для меня новый мир, — тихо пробормотал я, сев на край кровати, куда её положили. — Подарила возможность стать отцом, а я… я так облажался. Прости меня, что не смог быть рядом, когда ты так в этом нуждалась. Я никогда тебе этого не говорил, и жалею об этом, жалею, что мне не хватило смелости и уверенности это произнести, слишком слащаво и приторно это мне казалось, но… теперь уже поздно… некому…
Я судорожно выдохнул. Только потери человека начинаешь понимать, как много он для тебя значил в этой проклятой жизни. И уже неуместные, глупые и кажущиеся приторными вещи оказываются тем самым важным, что ты не ценил и не успел сказать.
— Я люблю тебя, Катэрия. Ты была лучшим, что произошло в моей жизни. Прости, что я так тебя подвёл и не уберёг… — прошептал я.
Осторожно пригладил её светло-коричневые волосы, которые слегка рыжели к кончикам, наклонился и поцеловал её в губы.
В последний раз.
— Прости меня…
И в этот момент я почувствовал лёгкое касание ветра щекой, словно касание пуха. Сначала с одной, а потом с другой, как если бы в комнату влетел лёгкий сквозняк. Обернулся, но никого рядом не было. Но тем не менее, я душой почувствовал, как мне будто говорят, что всё в порядке. И в душе словно становится чуть легче, чуть чище и светлее.