Но при стольких смертях и горе, я хотел знать только одно, потому что кто бы что не говорил, ты всегда будешь волноваться только о том, что ближе тебе.
Я поймал одну из женщин, положив ей руку на плечо, и когда она подняла ко мне свой пустой взгляд, я спросил:
— Марианетта и Катэрия, где они?
Я получил ответ сразу, и в этот момент у меня всё обвалилось. Ей не требовалось отвечать, чтобы стало понятно, насколько я облажался. Она лишь отвернулась и молча кивком головы предложила следовать за ней.
В этот момент я был даже не способен сделать шаг за ней. Я просто стоял и смотрел ей в спину, когда в голове было… пусто. Пуст. Ни одной мысли. Я просмотрел, как она уходит, после чего останавливается и оборачивается ко мне.
Ноги сами понесли меня вперёд. Неловко и тяжело переступая, будто я был готов потерять равновесие. Ещё никогда мне давался так тяжело каждый шаг, как сейчас, словно меня вели на мою собственную казнь. Казнь моей души за собственную глупость и самонадеянность…
Мы шли вдоль тел, и я боковым зрением то и дело замечал знакомые лица среди них. Как-то я в шутку сказал, что не смогу запомнить их по именам, но теперь я мог назвать каждого из них. Натали, та злая служанка, которая так трепетно следила за госпожой; Потар — старик, который провёл нас с Грогом через лес; Вакс — наш снайпер и глава личной гвардии; Герадий — начальник охраны; Рифан — один из охранников дома, отец Лики и много, много кого ещё. Солдаты, слуги, служанки, охранники, простые люди — я знал их всех…
А в самом конце меня ждал апофеоз нашего сражения. Здесь оплакивали потерю Лика вместе с Алианеттой, здесь же стояла, понурив голову и пуская скупо слёзы совсем чистая Триана, которая, возможно, не была в поместье во время нападения.
И здесь же находились Катэрия с тем, что осталось от Марианетты. Лежали совсем рядом друг к другу, как мать и дочь… и в каком-то плане они ими были…
Были…
Ноги подгибаются, и я падаю на колени. Мозг окончательно замыкается, пустеет, и я смотрю на их тела, не в силах вообще сказать хоть что-либо.
Потому что они мертвы.
Из-за меня.
Они мертвы.
Я облажался.
И они мертвы.
Мертвы…
Во мне было пусто. Совсем. Словно вновь включились импланты и пси-обработка, подавляющая эмоции. Не осталось ничего. Только боль. Боль и пустота. Пустота и боль.
Это была расплата. Расплата за самонадеянность, за слепоту и за то, что я забыл своё место. Я зазнался. Забыл свой долг, подумав, что могу стать человеком. Оружие никогда не подарит жизнь — оно способно только его отбирать. А расплатились за мою ошибку другие. Так всегда, за твои ошибки отвечают самые дорогие тебе люди в назидание тебе.