Анестетик случился с нами. Если бы не он, я бы в жизни не ввязался в это.
Ну вот так же и у меня. Секс, классная незассавшая девчонка, и я ввязался.
А внучки? Катэрия жалуется, что они продолжают разговаривать с выдуманными друзьями.
Обижаешь. Они же мои внучки.
Что ж тебе тогда на собственных детей было наплевать?
Тень промолчал, просто не ответил на этот вопрос. Хотя у меня был и другой. Как он вообще с ними связывался? Он ведь привязан к моей душе, не к их. Но Тень тут же поспешил вернуться, чтобы ответить.
Не только к твоей. Они такой же своеобразный источник силы, как и ты. Скажем так, яркие факелы во тьме, на которые я ориентируюсь. Захотел, перескочил с одного факела на другой и обратно.
Тогда почему сейчас можешь перескакивать, а в прошлый раз пропал на пару месяцев, если не больше?
Ну, если отталкиваться от факелов, то сейчас вы близко, и я вижу вас. А когда вы далеко, то огней не видно, и приходится идти в буквальном смысле вслепую во тьме с риском заблудиться, тратя на это непомерные силы.
Тем временем меня привели к двери одной из комнат, и Марианетта вежливо постучалась, хотя по логике она имела полное право входить куда угодно в своём поместье без какого-либо разрешения. Оттуда раздался приглушённый голос Катэрии:
— Входите!
— Со мной Грант, — предупредила Марианетта.
— Да, входите, всё хорошо!
Марианетта кивнула мне и открыла дверь, пропуская внутрь.
Обстановка здесь разительно отличалась от той, в которой одевали меня. Здесь была, я бы сказал, упорядоченная суета. Посреди комнаты в окружении зеркал и служанок, которые мельтешили вокруг неё, как муравьи, стояла моя будущая жена в полном облачении.
Она разительно отличалась даже от той же Марианетты, которая предпочла облегающее кремовое платье, чётко подчёркивающее то, что могло привлечь внимание любого мужчины, но недостаточно откровенно, чтобы считаться пошлым. И первая ассоциация, которая у меня была с ней — дот.
Всё из-за юбки. Огромной пышной юбки идеально круглой формы, которая опоясывала Катэрию. Она отходила от её талии куполом, полностью закрывая ноги вплоть до пола. По сути, Катэрия попросту торчала из неё. Поверх этой юбки была ещё какая-то прозрачная белая ткань, которая придавала определённую воздушность, украшенная какими-то серебряными цепочками, которые лишь подчёркивали объём и богатство.
Верх был скромнее, если это так можно было назвать, сравнивая с низом. Её опоясывала гладкая, слегка поблескивающая на свету ткань, которая полностью закрывала собой тело, оставляя открытым всё выше груди. На чём это держится, одной Катэрии и известно. И словно на бис, с головы свисала огромная фата, скрывающая спереди только её лицо, словно дым от дымовой гранаты, а позади спускающаяся по спине до самого пола и ещё на метр от самой Катэрии по полу.