Тихим вечером, когда вся семья наконец уселась за ужин, Ульяна вспомнила следы у верхней заимки и спросила отца, где зимуют кабарги. Ефим отложил ложку и ответил, что зверь этот зимы не боится, лишь бы нашлись укромные места под скалами и корм на деревьях. Он объяснил, что кабарга мала и осторожна, по большим открытым полянам ходить не любит, зато по камню скачет так, что опытному псу за нею не угнаться. Дедовский охотничий рассказ про зверя, который ушёл от двух собак по почти отвесному склону, он пересказывал с удовольствием и, увлёкшись, едва не забыл остывающие щи.
— А зачем тебе? — спросила Марья, поднимая глаза от шитья.
— Просто видела следы возле ручья. Маленькие, словно от козлёнка.
— Следы и следы, — сказала Авдотья. — Хорошо ещё, что медведь тебе там не показался. Ты бы и его расспрашивать пошла.
За столом рассмеялись. Ульяна тоже улыбнулась, но Марья заметила, как крепко дочь сжала ложку. Ей сделалось неприятно от этого разговора, хотя ничего особенного в нём не было. С тех пор как она сама вернулась однажды из тайги, потеряв дорогу и память о нескольких страшных часах, некоторые вещи в детской любознательности казались ей тревожными. Она ничего не сказала при всех, а ночью, когда Ефим зажёг лучину, чтобы доделать деревянный клин, спросила мужа, не слишком ли часто девочка думает о лесных зверях.
Ефим не сразу ответил. Он терпеливо обтёсывал клин и прислушивался к размеренному шороху ножа по дереву. Потом напомнил, что сам в детстве мог целый день глядеть, как белка запасает орехи, и что от такого интереса ещё никто беды не нажил. Марья хотела рассказать ему о той ночи возле незнакомого родника, но вспомнила собственный рассказ, давно пересказанный мужем соседям: заблудилась, промокла, пролежала до утра без чувств. Ей стало стыдно вдруг возвращаться к давнему страху. Она погасила огонь, перевернулась на бок и долго не могла уснуть, слушая, как за стеной хлева ворочается скотина.
На следующей неделе в деревню пришла беда, сперва показавшаяся пустяковой. Осип с утра отправил мальчишек собрать у мельницы нанесённые течением ветви, потому что вода начала подпирать колёса. К полудню мальчики вернулись с известием, что у верхнего поворота кто-то навалил поперёк протоки толстых брёвен, отчего течение изменилось и подмыло берег возле мельничного канала. Сам Осип сперва решил, что брёвна сорвало с лесопилки, но, осмотрев их, нахмурился: на торцах виднелись свежие ровные спилы, а некоторые были связаны пеньковой верёвкой.
Ульяна узнала об этом от Насти, прибежавшей к ним с таким видом, будто в деревне случился пожар. Дарья послала её за Ефимом: Осип просил прийти всех, кто умеет работать топором, иначе к ледоставу мельница окажется без воды. Марья только успела сунуть мужу в карман кусок хлеба; тот поднял с лавки рукавицы и ушёл вместе с Настей. К вечеру он не вернулся, а утром выяснилось, что вода прорезала новый рукав через покосный луг, и на низком месте уже качается целая связка чужих брёвен.