Он вытаращил глаза, насколько это вообще было возможно и замычал, закивал головой и всячески показывал своим видом, чтобы ему вынули кляп.

— Ну, хорошо. — я небрежным движением вытащил грязную тряпку изо рта, и Толстого прорвало.

— Я всё скажу! Только не сжигайте! Диадема у Долгорукого, это он! Он всё устроил! Всё скажу… умоляю!

У меня глаза полезли на лоб:

— У какого Долгорукого?

— У Ивана Фёдоровича, князя Долгорукого! — затараторил Толстой.

— А зачем ему диадема? — задал я логичный вопрос.

— За тем самым, — огрызнулся Толстой, но сразу же исправился, — он первый по праву наследования, после цесаревича Алексея! Если тот умрёт, то престол может перейти к Долгоруким!

Я отвернулся, пазл сложился в картину. Вот он мотив нападения на Сильвию и причина, для чего вообще понадобилась диадема.

— Кто ещё участвовал в заговоре? — с нажимом спросил я.

Граф отвёл глаза, сжал губы и, собрав волю в кулак, ответил:

— Я не буду говорить о других! Они ни в чём не виноваты…

— Завтра тебя всё равно допросят по полной в управлении инквизиции, и ты всё равно, всё скажешь! — попытался вразумить Толстого я, но без особого энтузиазма.

— Вот завтра и скажу! — зло сверкнул глазами граф.

А у меня не было никакого желания допытываться.

— Степан, в подвал их, и обложи подавителями камеры хорошенько!

— Слушаюсь, господин! — отозвался Дуб.

Сколько там осталось в строю МПД, шестнадцать? Уверен, что пилоты устали, да и я сам еле ходил, рёбра болели и просто хотелось отдыха. Если с графом Толстым мне повезло, сработали засады и ловушки, то нападать на укреплённую усадьбу со значительно уступающими силами, было равносильно самоубийству. Непонятно, почему Толстому не помогли решить вопрос со мной. Между заговорщиками есть разногласия?

Но я почему-то был уверен, что все, кому надо уже в курсе провала графа. Будет ли сидеть Долгорукий на месте ровно и ждать, когда я к нему приду — вопрос! Я бы на его месте свинтил в сторону моря. А может, к чёрту все эти прогнозы «пророков», позвонить Сойкину, сбросить ему на голову информацию о местоположении диадемы, и пусть он думает, что делать? Ну а чего? Пока я своими силами разживусь да достану князя, а это ещё нужно придумать, как сделать… рак на горе свистнет.

Всё, решено, звоню Сойкину. Я набрал номер старшего инквизитора:

— Сойкин слушает. — послышалось из трубки.

— Валерий Фёдорович, это Демидов. Есть информация по диадеме! — быстро проговорил я.

— У меня определился номер, Клемент Аристархович. Очень внимательно вас слушаю.

— Диадема у князя Долгорукого! — с облегчением выдохнул я, — Информация получена от графа Толстого, который пытался меня убить сегодня.