— Уже иду!

Степан держал в своей лапище смартфон, который казался игрушечным. Дуб принял звонок и установил связь на громкую:

— Дрынов, мать твою, ты где? Если сейчас же не ответишь тебе звездец! — дальше шло перечисление всех сексуальных извращений, которым подвергнет своего слугу граф.

Степан расплылся в улыбке от слов графа.

— Чего молчишь, придурок, когда тебя господин вызывает⁈ — вновь возмутился голос.

— Я не придурок и вы не мой господин! — еле сдерживая себя, чтобы не заржать в голос, всё же ответил Дуб.

Я же не спешил забирать трубку у Степана, пусть помотает нервы графу, мне потом будет проще.

— Что⁈ Эй, утырок, быстро позвал ко мне Дрынова!

Но Степан, поддав в голос серьёзности, ответил следующее:

— Господин Дрынов не может выйти на связь в данный момент, он занять более важными делами.

— Это ещё кто? Чем он на хрен может быть занят на марше МПД⁈ — Толстой распалялся всё сильнее, — Слышь, ты, передай этому долбоящеру, что если он через пять минут не перезвонит, то я его за яйца подвешу на первом попавшемся столбе!

— Господин Дрынов связан вместе с другими пилотами МПД, теми, которые остались в живых после засады. — невинным тоном проинформировал графа Седой Дуб.

— Что? — растерянно промямлил Толстой, но почти сразу собрался и поменял тон, — Это кто? С кем я разговариваю⁈

Я решил, что этого достаточно, и забрал у слуги трубку.

— А как ты сам думаешь, Толстой, с кем ты вообще можешь разговаривать? — ядовито прыснул я.

— Демидов… — наконец-то дошло до графа. — молокосос! Я тебя раздавлю!

— А сможешь? Думаешь, хватит четырёх «виртуозов», чтобы со мной справиться?

— Хватит. Ещё как хватит! Да, что ты можешь противопоставить? — Толстой рассмеялся, — Ты мне за всё ответишь! И вернёшь сеть кофе и…

Я перебил графа:

— И за диадему?

В трубке повисла тишина, кажется, я попал в яблочко. Но граф всё же решил играть до конца:

— Какую диадему? — деланно удивился он.

— Ту самую, к краже которой ты причастен!

— Ты там, что обнюхался чего-то белого⁈ — Толстой натужно засмеялся, но мне стало понятно, что граф прокололся, — Какая диадема?

— Та самая, которой интересуется инквизиция, епископ Димитрий и сам император Александр IV.

Граф вновь замолчал и в этот раз ещё на дольше.

— Это всё твои фантазии, ничем не подкреплённые догадки, никто ничего не докажет! — скороговоркой проговорил Толстой.

— Император сейчас в таком положении, что он даже за намёк на причастность к краже диадемы, подвесит тебя за яйца на первом попавшемся столбе! — вернул я графу его же слова и услышал в трубке натужное сопение, граф был взбешён.