Кирилл слушал перечисление привычных статей экспорта:зерно, лес, лён, пенька, кожи, — и в его голове складывалась не столько картина нынешнего положения дел, сколько его мрачное отражение в зеркале будущего. Он слишком хорошо помнил, чем заканчивается зависимость великой державы от сырьевого экспорта. Там, в оставленной им реальности, целые страны, обладавшие несметными природными богатствами, оставались бедными, потому что продавали нефть, а не бензин, круглый лес, а не мебель, зерно, а не муку. Вся добавленная стоимость, все рабочие места, все технологии оседали в других руках, в руках тех, кто покупал сырьё по дешёвке и продавал готовый продукт с наценкой в сотни процентов. Россия стояла на пороге этой же пропасти, сама того не осознавая. Пока казна радовалась каждому лишнему пуду проданного за границу зерна, где-то в Гамбурге или Манчестере из русской пшеницы пекли хлеб, который продавали втридорога. Из русского льна ткали полотно, которое возвращалось в Россию в виде дорогих простыней. Из русской нефти гнали керосин, который освещал улицы Берлина и Лондона, а русские деревни всё ещё сидели при лучине. Этот порочный круг нужно было разорвать. Не завтра, а сегодня. Именно поэтому он вызвал не только Витте, но и Ковалевского: ему нужен был не просто финансист, а человек, понимающий рынки. Пора было переходить от учёта того, что империя может продать, к планированию того, что она должна производить. Перестать быть кладовой Европы и стать её фабрикой.

Кирилл одобрительно кивнул и подошёл к карте. Его палец упёрся в Урал, затем скользнул в Сибирь.

— А что с металлами? Мы говорили о станках, о пушках, о рельсах. Но что мы можем продать из того, что у нас уже есть?

Ковалевский, сверившись с таблицами, ответил с той же точностью:

— Железо, чугун, медь, золото, платина. Урал даёт металл уже два столетия, но мы продаём его внутри империи, а за границу уходит сущий пустяк. Англичане охотно купят наше железо, если оно будет доставлено к портам по приемлемой цене. Но здесь мы упираемся в транспорт. Пока Урал не связан с Мурманом и с Петербургом дешёвыми путями, металл вывозить невыгодно. Вы строите Транссиб это прекрасно, но для экспорта металла нужны ещё и меридиональные дороги, идущие от Урала к северным портам. Без них мы заперты.

— Значит, будем строить дороги, — сказал Кирилл, словно это было чем-то само собой разумеющимся. — Но у меня есть к вам ещё один вопрос. Мы говорили о том, что Россия может продавать. А теперь я хочу спросить: кому? Кто наши главные покупатели сейчас, и кто может стать ими в будущем?