Увидев меня, Габриэль вздрагивает, потом улыбается.
– А, вот и ты. Где была? – Не дожидаясь ответа, он запирает дверь и щурится. – Ничего, если я выключу свет?
Я не возражаю.
В номере становится темно, однако я различаю силуэт Габриэля. Вижу его обнаженные руки, белый принт на майке –Тиберий, Домициан, Нерон, Калигула. Если что, это четыре римских императора, каждый из которых был по-своему безумен. Я узнала о них три года назад, когда выбирала Габриэлю подарок на Рождество – майку с подходящими именами. Та еще четверка: первый – тиран, второй – параноик, третий сжигал людей заживо, четвертый требовал, чтобы ему поклонялись, как богу.
– Тебя искала, – с нажимом говорю я.
Габриэль исчезает в ванной. Судя по звукам, тщательно моет руки с мылом.
– Что ты хочешь услышать? – отвечает он из-за двери. – Я проснулся – тебя нет.
Выйдя в комнату, вытирает руки о спортивные штаны. В окно ванной падает отблеск лунного света, но дверь закрывается, и мы снова оказываемся в темноте.
– Так где ты бродила? – спрашивает он.
– Ну… по территории. Выходила покурить.
Не вижу его лица, однако чувствую: Габриэль укоризненно качает головой.
– Если нас отсюда выкинут, счет оплачиваешь ты.
Он шутит, и я делаю попытку рассмеяться. Увы, мой смех больше похож на сухой кашель.
Шуршат простыни и одеяло – Габриэль устраивается в постели. Я не вижу, но знаю: он поджимает ноги. Проклятие высокого человека: в кровать втискиваешься, проходя в дверь – пригибаешься.
– Поспишь еще? – бормочет он.
– Я кое-что видела.
– Что именно?
У меня перехватывает дыхание. Не хочется говорить с ним о Сабрине и Уильяме, о том, как мужья обращаются с женами. Опасная тема: из-за нее Габриэль девять лет назад исчез из моей жизни. Потом мы долго пытались снова сблизиться. В «Аре» мы живем всего четыре дня, однако за это короткое время Габриэль не раз от меня ускользал – то вдруг уходил днем в номер, когда все лежали у бассейна, то во время разговора за ужином отвлекался и долго смотрел в пустоту.
А вчера пропустил утренний поход в пустыню, сославшись на мигрень. Вряд ли он кривил душой – мигрени у него начались, когда нам было по пятнадцать. С другой стороны, я хорошо запомнила слова Габриэля, сказанные много лет назад: «Теперь приступы происходят только в случаях, когда тело считает их необходимыми».
То есть мигрень больше не возникала произвольно. Она просыпалась, когда Габриэль сильно уставал от физической работы или впадал в депрессию. Организм заставлял его сделать передышку или пытался избавить от неприятных ситуаций.
Видимо, так и получилось со вчерашней прогулкой.