– Не указывай мне, что делать, я сказал! – орет Уильям и отталкивает молодого человека.
Тот, пошатнувшись, падает, и на несколько секунд воцаряется гробовая тишина. Никто даже не шевелится, кроме содрогающегося в рыданиях Уильяма. Потом люди слева от меня расступаются, пропуская Габриэля.
Он выходит вперед, не отрывая взгляда от тела Сабрины. Его плечи опущены, руки висят словно плети.
– Эй… – шепчу я.
Габриэль молча, словно сомнамбула, опускается на колени.
Уильям поднимает голову, и его лицо искажает гневная гримаса.
– Какого черта тебе нужно?
Габриэль будто не слышит.
– В чем дело? – поднимаясь, цедит Уильям. – Почему ты на нее так смотришь?
Он делает шаг к моему брату, и я поспешно помогаю ему подняться.
– Вставай, Габриэль!
Похоже, в этот миг в его голове что-то переключается. Он моргает, недоуменно смотрит на Уильяма, точно видит его первый раз, отходит назад и бормочет:
– Простите… Я не хотел…
Уильям, не обращая внимания на слова Габриэля, подходит вплотную и берет его за грудки.
– Это моя жена!
Габриэль закрывает глаза и, беспомощный перед взбешенным Уильямом, поднимает руку. У меня перед глазами всплывает картинка из детства: вляпавшийся в неприятности брат сжимается в комок, готовясь получить затрещину, а мать хватает его за запястье.
– Это моя мертвая жена! – продолжает Уильям. Его лицо багровеет, он почти визжит, с каждым словом яростно встряхивая Габриэля. – Значит, тебе нравится на нее смотреть? Получаешь от этого кайф, извращенец?
Потом будут говорить: он был в шоке. Не понимал, что несет.
Я втискиваюсь между ними.
– Оставьте его в покое!
Вцепляюсь в руки Уильяма, пытаясь оторвать их от футболки Габриэля, но получаю толчок в грудь. Старик силен, и у меня ощутимо ноет между ключицами, однако я хватаю его за готовый окончательно расстегнуться халат.
– Перестаньте… – раздается рядом робкий голос.
Уильям оглядывается в поисках наглеца, затем впивается взглядом в мое лицо.
– А ты куда лезешь, сука?
Я медленно открываю рот, собираясь ответить на оскорбительный выпад, и тут Габриэль оживает:
– Простите, это недоразумение.
Он одним движением вырывается из хватки Уильяма и отступает на несколько шагов, выставив руки ладонями вперед.
– Мне очень жаль. Я не хотел задеть ваши чувства, простите.
Габриэль расправляет помятую футболку, и Уильям, похоже серьезно настроившийся на драку, разглядывает его в некотором замешательстве.
– Что ты извиняешься? – протестую я. – Он набросился на тебя, как будто…
– Все нормально, – перебивает меня Габриэль. – Я был не прав. Мне очень неловко, простите. – Бросив взгляд на собравшихся вокруг тела, он вздыхает: – Приношу всем извинения. Я вовсе не собирался устраивать сцен.