***

Не знаю, сколько проходит времени, но в гостиной становится прохладно. Я слежу за слабыми движениями грудной клетки мужчины, мирно лежащего рядом со мной. Взгляд его устремлен в потолок, на лбу проступает испарина, но несмотря на нездоровую бледность, он все равно невероятно красив. У меня есть возможность бесстыже разглядывать его лицо с идеально-точеными лицами, подобными древнегреческой статуе Аполлона. Шрам над верхней губой, нисколько не портящий его безупречную красоту, лишь придает его образу больше таинственности, и мне едва удается удержаться от того, чтобы провести по нему кончиками пальцев. Я перевожу взгляд ниже – на его торс, высеченный словно из камня. Осознание, что он лежит передо мной без рубашки, одновременно смущает и интригует. Оправившись от первого потрясения, я замечаю на его смуглой коже груди небольшие белесые шрамы – свидетельство того, что передо мной не просто изнеженный аристократ, но солдат со своей невероятной историей. Его натренированное тело состоит из сплошных мышц, очевидно являющихся результатом изнурительных тренировок. Сколько всего мне о нём неизвестно. Странное чувство разъедает меня изнутри – этот человек является живым воплощением истории, свидетелем тех событий, который современные ученые анализируют и интерпретируют, как хотят. Он же видел всё это своими глазами – великие сражения, загадочные праздные балы, политические распри правящей элиты – это было его реальностью.

Неожиданно тело Даниэля пробирает мелкая дрожь. Один раз, затем другой. Я подскакиваю с пола, коря себя за то, что раньше не догадалась накрыть его чем-то. Но в гостиной нет ничего подходящего, нужно бежать за одеялом наверх и снова наблюдать картину, достойную фильма ужасов.

Взгляд устремляется к камину справа от меня. Была не была.

– Я разожгу огонь, – на полке над ним замечаю что-то похожее на спички, а в самом камине дрова.

– У меня уходит где-то десять минут, чтобы огонь наконец начал разгораться, и я мысленно хвалю себя за то, что справилась. В комнате сразу становится теплее, и я возвращаюсь к Даниэлю.

Все это время он молча наблюдает за мной задумчивым взглядом. Мне хочется наконец задать вопрос, который мучает меня весь вечер, хочется узнать, что здесь произошло, но он меня опережает.

– Не нужно было меня спасать, – его голос звучит не так слабо, как раньше. Он говорит медленно и вкрадчиво. – Я уже говорил, что не могу умереть…

– Тогда, что?.. Что произошло? – осторожно интересуюсь я, опускаясь рядом с ним на колени. – Зачем вы это сделали?

Дэниэль какое-то время молчит, и мне кажется, что я не дождусь ответа и вовсе. Но неожиданно он поворачивает голову так, чтобы смотреть мне прямо в глаза, и мое тело напрягается. В его взгляде открыто читается полное отчаяние.