Я начинаю делать непрямой массаж сердца.

– …двадцать семь, двадцать восемь, двадцать девять, тридцать, – одной рукой придерживаю подбородок Дэниэля, а второй зажимаю ему нос, прежде чем набираю полную грудь воздуха. Мои губы касаются холодных и безжизненных губ господина Де Лабома, и я выдыхаю весь свой запас кислорода. – Один, два, три, четыре…

Я повторяю несколько циклов, чувствуя, что спина начинает затекать, а силы уже на исходе.

– Ну же, давай, – из глаз начинают капать слезы, пока я мысленно отсчитываю новый цикл нажатий. – …двадцать девять, тридцать.

В очередной раз ничего не происходит, и я утыкаюсь головой в грудь Дэниэля, уже не сдерживая рыдания. Воздуха не хватает от приложенных усилий, дыхание сбивается, но я отчаянно стараюсь прийти в себя.

– Да очнись ты, упертый баран! – Собираю пальцы правой руки в кулак и изо всех оставшихся сил бью ребром ладони прямо по центру груди.

Пару секунд ничего не происходит, но вдруг тело Дэниэля дергается, и он делает резкий глубокий вдох, после чего тяжело закашливается. Он открывает глаза и в панике осматривает комнату, стараясь приподняться, но у него не выходит. Рана на животе даёт о себе знать, и он морщится от боли, откидываясь назад, и прикрывает веки. Я тут же приподнимаю его голову и кладу себе на колени.

– Дэниэль, – но он не реагирует. – Дэниэль!

Мне приходится повысить голос, и это заставляет его снова распахнуть глаза. Его взгляд в конце концов фокусируется на моём лице, и уголок рта приподнимается в попытке улыбнуться. Я издаю звук, напоминающий нечто среднее между всхлипом и смехом. "У меня получилось".

– Приятное пробуждение, – хрипит он, снова закашлявшись. Его пресс напрягается, и из раны хлещет кровь.

– Черт, нужно срочно чем-то перевязать! Зажмите рану рукой! – Я поднимаю с пола телефон и бегу на кухню, освещая путь фонарем. Хватаю пару кухонных полотенец, осознавая, что этого недостаточно, и быстро возвращаюсь в гостиную.

Дэниэль сдавливает рану, как я и велела. Его глаза прикрыты, но он хотя бы в сознании.

– Теперь нам нужно снять с вас рубашку.

– Слишком непристойное предложение от дамы, – его низкий голос звучит слабо и хрипло. – Боюсь, я не готов к так…

– Сейчас не время шутить! – Я помогаю ему немного приподняться, поочередно стягивая рукава, а затем разрезаю ткань, обнаруженным неподалеку канцелярским ножом, очевидно, именно тем, которым нанёс себе рану Дэниэль.

С помощью господина Де Лабома прикладываю к ране полотенце, а поверх утягиваю его талию отрезком рубашки, крепко завязав узел. Последние эмоциональные и физические силы уходят на эти действия, поэтому закончив, я прислоняюсь спиной к стене сбоку от Дэниэля и закрываю глаза, прислушиваясь к его ровному дыханию. Никто из нас не произносит ни слова, и пока что этого достаточно.