Глава 16 Блажен тот, кто ничего не ждёт, ибо его никогда не постигнет разочарование. Бенджамин Франклин
Я застываю на месте, разрываемая противоречивыми эмоциями. С одной стороны, меня совершенно не гложет чувство вины перед матерью-настоятельницей. Я уверена – дневники принадлежат мне, как когда-то Катрин. Стечение обстоятельств привело их в монастырь, но этого мало для того, чтобы монастырь присвоил их. С другой же, мне неловко перед Матильдой за то, что она стала свидетельницей этой неприятной беседы. Она уже много недель волнуется за меня, и визит монахини лишь ещё больше разбередит её чувства.
– Да что вы такое говорите? – Тётя скрещивает руки на груди, как бы защищаясь от обвинений, в которые не может поверить. – Стейси бы никогда ничего не украла. Это какая-то ошибка, правда, девочка?
Она переводит взгляд с незваной гостьи на меня, надеясь увидеть в выражении моего лица подтверждение своим словам, но вдруг резко отшатывается.
– Стейси… Неужели ты?.. Неужели это правда? – недоверие в ее голосе сменяется явным разочарованием. – Почему?
Я подхожу к кухонному островку, наливаю себе чашку черного кофе, и только после того, как делаю глоток, отвечаю. Моя речь обращена больше к матери-настоятельнице, нежели к Матильде.
– Ничего чужого я не брала. Лишь вернула то, что и так принадлежит мне. – Я уверенно встречаю взгляд монахини и вздергиваю подбородок.
Мне нечего стыдиться. Да, я поступила рискованно, нарушила парочку законов, но моя совесть чиста. Именно в этом я убеждаю себя, наблюдая за переменчивой реакций матери-настоятельницы, которая недовольно хмыкает, а затем достаёт из черного, потрепанного портфеля, расположившегося у нее на коленях, листок бумаги. Она протягивает его мне с жутко самодовольным видом, и меня пробирает мелкая дрожь.
– На, прочти-ка, а потом поговорим. – Я всё ещё смотрю на листок, но не решаюсь взять его в руки. – Бери, бери! Чего тянешь? Или боишься последствий?
Она делает глубокий вздох, после чего продолжает.
– Понимаешь ли, Стейси, у меня никогда не было задачи испортить тебе жизнь. Не собираюсь делать этого и сейчас. Тебе может казаться, что все вокруг являются участниками заговора против тебя, или скорее господина Де Лабома, но ты глубоко ошибаешься. Возьми документ, прочти, что там сказано… а потом верни, пожалуйста, тетради.
Поколебавшись еще несколько секунд, я все же выхватываю листок из её сухой, морщинистой руки. Быстро пробегаю глазами текст, осознавая, что с каждой новой строчкой моё сердце бьется чаще, и наконец дохожу до абзаца, который всё объясняет.