– Что ты наделала… – Он разворачивает меня к себе лицом, и я замечаю, что он успел абсолютно протрезветь. – Что ты наделала? Ты погибнешь, а я нет!
– Мы оба погибнем, ведь я подожгла портрет. И я люблю тебя. Ты должен знать это. Не из письма. Ты должен знать, что я люблю те… – на последних словах я закашливаюсь от дыма, который почти полностью заполонил комнату. – Не в этой жизни, так в следующей.
– Нет, нет, нет, – Дэниэль прикрывает лицо внутренней стороной руки, пытаясь защититься от дыма. Но всё это кажется бесполезным. Огонь почти окружает нас, дым не даёт сделать вдоха. Голова начинает кружиться, значит, всё закончится очень скоро. Скоро закончится всё. Я оседаю на пол, Дэниэль всё ещё держится на ногах. Дым полностью заволок комнату, и я знаю, что уже не смогу выбраться. Всему приходит конец.
В моей голове начинают мелькать образы из детства. Вот я качаюсь на качелях на заднем дворе, пока папа жарит воскресное барбекю, а мама пританцовывает, накрывая на стол. День аварии, когда мне сообщают о смерти моих родителей, и я раз и навсегда решаю, что больше никогда не позволю никому причинить мне подобную боль. Момент, когда я попадаю в картину и встречаю прекрасного незнакомца, перевернувшего мою жизнь. Лица Лилиан и Фабио, Дэвида и Матильды, и наконец Дэниэля, в тот момент, когда мы смеялись, лежа в его постели. Где-то на границе потери сознания я ощущаю, как сильные руки обхватывают меня. Уже скоро, я чувствую. Сквозь пелену тумана, как будто издалека раздаётся знакомый низкий голос. Успокаивающий, обволакивающий, дарящий умиротворение. "Найди меня в следующей жизни". И затем я проваливаюсь в темноту.
Глава 20 Интересно было бы поглядеть на то, что от меня останется, когда меня не останется. "Алиса в стране чудес", Льюис Кэрол ДЭНИЭЛЬ
Вот и всё. Моему бессмысленному, бесцельному, наполненному болью существованию пришёл единственный возможный конец. Крах, забвение, небытие. Она ушла несколько часов назад. Уже навсегда. Мне не остаётся ничего, кроме ожидания смерти. Но голова на удивление свободна от мыслей о том, как это произойдёт. Мне не страшна ни боль, ни утрата мира. Мысли кружатся вокруг неё. Я старался быть максимально холодным и отстранённым в наши последние мгновения вместе. А сейчас бессмысленно мечусь по комнате из стороны в сторону, как загнанный в клетку зверь. Коим и являюсь по своей сути.
– Проклятье! – Я резко сажусь на кресло и запускаю руки в волосы. Дышать становится тяжело от нахлынувших эмоций.
Я не смею сожалеть о том, что она ушла. Я сам прогнал её, заставил покинуть меня навсегда. Вручил ей прощальное письмо с признанием. Признание… какое странное слово. Как будто я хочу ей рассказать о чем-то губительном и постыдном. Как будто мои чувства – это яд, способный отравить и погубить её нежную душу. Надеюсь, что Стейси окажется благоразумной и вскроет конверт уже после того, как сожжёт картину. А если всё-же нет? Хочу ли я, чтобы она знала? Это может повлиять на её мысли. Она может передумать, несмотря на данное мне обещание. Подхожу к картине очень медленно, пока прокручиваю в голове возможность остановить её, перекрыть все пути назад. Я могу уничтожить картину, через которую она приходила ко мне. Интересно, сработает ли это?