– Ты же сама сказала, что он признался, что никогда не любил её, – протестует Дэвид.
– Да, – я приподнимаюсь, опираясь на руки. – Но мне все же кажется, что он старался дать ей возможность начать новую жизнь, осознавая, что любовь к нему погубит её… Господи, да почему все так запутано?
Я вопрошающе смотрю на Дэвида, а он лишь понимающе улыбается и кивает.
– Есть только один вариант узнать, что на самом деле произошло тогда.
Знаю, что он имеет ввиду. Я хотела как можно дольше откладывать эту неловкую встречу, но алкоголь в крови придает мне смелости.
– Отвезешь меня в поместье?
– Разумеется.
***
Мы не спеша собираем наш импровизированный пикник, после чего садимся в машину. Дорога до поместья занимает полчаса, по пути мы слушаем французский шансон, каждый погружен в свои мысли. Уже у дома я благодарю Дэвида за всё и мы договариваемся, что завтра он придет ко мне в галерею, чтобы обсудить дальнейшие действия. Мне нужна помощь каждого, кто в курсе проклятия. Я не готова просто так сдаться.
Забегаю в комнату и снимаю мокрую одежду. Надеваю широкие домашние штаны и простую белую футболку. Волосы оставляю немного влажными и распущенными – не хочется как-то прихорашиваться. От нервозности, которую я испытываю, весь алкоголь из моей крови улетучивается. Разговор с Дэниэлем важен для дальнейшего развития событий, но проблема лежит глубже, чем наши с ним личные взаимоотношения. Я не психолог, но нетрудно догадаться, что он не очень то хочет жить. Мне нужно постараться убедить его, что ещё есть надежда на спасение, которое не приведет к его гибели. Захожу в галерею и дотрагиваюсь до портрета.
К сожалению, я оказываюсь абсолютно не готова к картине, которая открывается передо мной. Кабинет едва ли напоминает тот, в который я перемещалась раньше. Письменный стол перевернут, а все его содержимое вывалено из ящиков. Обивка дивана разодрана, стул сломан в щепки, зеркало над комодом разбито. По всему кабинету разбросаны разорванные книги, карниз болтается на одной петле, а по паркету тянется жуткое кровавое пятно, уходящее прямо в коридор.
– Дэниэль, – севшим от страха голосом зову я, но ответом мне служит лишь звенящая тишина. Комок подкатывает к горлу, вызывая приступ тошноты.
Я пошатываясь бреду к двери, боясь увидеть то, что за ней скрыто. Страх накрывает меня с головой, и только один вопрос крутится в моем сознании: "Что же ты наделал?"
Глава 12 Любовь не пятнают дружбой. Конец есть конец. "Три товарища", Эрих Мария Ремарк
– Дэниэль, – вновь зову я, умом понимая, что вряд ли услышу ответ, но в душе не оставляя надежды на лучшее.