– Нет, это ты прости, – почти шепотом говорит Дэвид. – Матильда мне всё рассказала. Я ничего не понял, признаться, да и не могу до конца поверить в происходящее, но…мы сможем все обсудить после. Если это всё правда, то я был полным идиотом… Просто знай, что ты можешь рассчитывать на любую помощь от меня.
– Дэвид… – от его слов мне становится одновременно спокойно и грустно, но как будто тяжкий груз падает с груди. – Мы оба были хороши. Просто я… на меня навалилось столько всего, странного и ужасного. Я не могла никому открыться. Но теперь я обещаю все тебе объяснить, после того, как сама узнаю всю правду.
Дэвид кивает, а я поворачиваюсь к Матильде и она ободряюще мне улыбается. В этот момент я понимаю, что больше не одна. У меня есть возможность поделиться с кем-то проблемами и переживаниями, с которыми вряд ли сталкивался хоть кто-то. Кроме разве что Елены.
В монастырь мы едем молча, думая каждый о своем. Хотя возможно мы все думаем об одном, только через призму собственных переживаний. Я не могу не думать о невесте Дэниэля и о чувстве глубокого одиночества, с которым ей по-видимому пришлось столкнуться. С одной стороны мне хочется обвинить её во всех грехах, но с другой… Как бы я поступила на её месте? Смогла бы я убить того, кого люблю?
Мои размышления прерывают слова Матильды о том, что мы подъезжаем к месту назначения. Монастырь оказывается ветхим каменным зданием, заросшим плющом по всему периметру. У входа стоит пожилая женщина в черном одеянии, характерном для монахинь, и опирается на длинную трость из темного дерева. Когда мы подходим к ней, женщина кивает Матильде, Дэвиду, а затем переводит свой взгляд на меня. Она слегка прищуривается, а затем улыбается, правда улыбка у нее выходит не доброй, отчего мне становится неуютно.
– Ты точная её копия. Удивительно… – маленькие глазки, слишком живые для для ее возраста, изучающе впиваются мне в лицо. – Матильда, Вы не говорили, что из общего у них не только кровь, но и внешность. Рожденные в один день, имеющие один дар, да ещё и двойники…
– Простите? – в недоумении спрашиваю я.
– О, деточка, ты же и понятия не имеешь, кто ты, верно? – голос женщины звучит немного ехидно.
– За этим мы и приехали… – начинает Матильда.
– Потомок Кристины Монвуазен, более известной, как ведьма Ля-Вуазен… – монахиня хрипло смеется. – Добро пожаловать в наш монастырь!
Глава 11 Сражающемуся с чудовищами следует позаботиться о том, чтобы самому не превратиться в чудовище. Фридрих Ницше
Я сижу в маленьком холодном помещении, где из мебели находится только простой деревянный стол и стулья. Мать-настоятельница перебирает какие-то тетради, лежащие на столе, а я всё ещё стараюсь прийти в себя от услышанного. "Потомок ведьмы Ля Вуазен". Значит ли это, что я… тоже ведьма? Меня охватывает паника. Ни то, чтобы я совсем не верю в сверхъестественное, ведь после истории с Дэниэлем трудно закрывать глаза на то, что мистическое и необъяснимое может оказаться вполне реальным. Но… ведьмы. Это кажется мне чересчур. У каждого человека есть свой предел. Мой расположен недалеко от слов "ведьмы" и "магия". Тем не менее помимо смятения и страха я чувствую что-то еще. Надежду. Если я обладаю магией, то точно есть способ спасти Дэниэля, подарив ему шанс на жизнь.