Я знаю, что она права, и мне придется придумать другой план. И я обязательно займусь этим завтра, но сначала нужно выполнить свою работу, за которую мне вроде как платят. Иногда мне кажется, что это всего лишь фарс, и я не понимаю, зачем продолжаю заниматься оценкой других антикварных предметов, если мой работодатель в курсе о Дэниэле. Но потом я вспоминаю, что изначально господин Ришар собирался нанимать кого-то другого, и это Матильда убедила его пригласить на эту должность меня. Я прощаюсь с тётей, которая провожает меня печальным взглядом, и сразу же иду в галерею, даже не позавтракав.
Мне приходится засидеться за компьютером до позднего вечера, составляя каталог, ведь я пропустила целый рабочий день из-за отъезда. Попытки полностью сосредоточиться на работе с треском проваливаются, особенно когда мой взгляд падает на портрет господина Де Лабома. Интересно, чем он сейчас занимается? Может быть завтра взять ноутбук с собой в картину, чтобы ему не было скучно? Я устало потираю лицо, опасаясь, что начинаю сходить с ума, раз меня посещают подобные мысли. Перед уходом из галереи решаю завесить портрет белой простыней, тем самым возводя границы между мной и им. Мне и впрямь нужно поменьше о нём думать.
Уже спускаясь по лестнице к себе в спальню, я вдруг улавливаю тихие голоса, доносящиеся из кабинета господина Ришара и невольно прислушиваюсь.
– …и что ты хочешь этим сказать? – спрашивает хозяин дома.
– Я допустила ошибку, – второй голос принадлежит Матильде, – попросив тебя пригласить её. Всё это было огромной ошибкой. Я так виновата, Клод, перед ней и перед Линдой. Она даже не осознаёт, насколько глубоко увязает в эфемерном мире, теряя грань с реальностью. Но рано или поздно, она ее настигнет и тогда… это сломает её.
Я не дослушиваю беседу, и практически бегом добираюсь до своей комнаты. Закрыв дверь, прислоняюсь к ней с внутренней стороны, чтобы успокоить дыхание. Желудок скручивает в приступе подступающей тревоги, и я мысленно считаю до десяти. Я смогу со всем справиться и не утону в собственных иллюзиях. Но что, если Матильда окажется права? Что, если я уже настолько глубоко в картине и грань между реальностью и фикцией для меня потеряна? Что, если я не найду способ спасти Дэниэля? Проклятье Катрин Монвуазен – это не только проклятье господина Де Лабома. Вся загвоздка в том, что для того, чтобы оно сбылось и развеялось, нужно две составляющих. И второй являюсь я.
Глава 13 У человека, одержимого страстью, мысли вращаются в замкнутом кругу. "Портрет Дориана Грея", Оскар Уайльд