Дэвид какое-то время молчит, смотря прямо перед собой, а затем улыбается, очевидно своей мысли, и оборачивается ко мне.

– Но у нас же будет вино. Я справлюсь. Тем более, прости, но твой внешний вид прямо-таки кричит о том, как тебе сейчас хреново, и, что ты нуждаешься в дружеской поддержке.

– Эй… – возмущаюсь я.

– Но! Так как я чертовски милый парень, то позволю тебе поплакаться мне в жилетку. Ты будешь рассказывать, какой он козел, а я буду понимающе кивать и поддакивать, идёт?

Я смеюсь и легонько бью его по руке.

– И вовсе он не козел, – улыбка застывает у меня лице. – Хотя я в этом не уверена…

Дэвид понимающе кивает.

– Да, понимаю, продолжай…

– Перестань! – я снова смеюсь. – Поехали уже! Кстати, а куда мы поедем?

– Доверься мне, – он подмигивает, и через минуту мы уже выезжаем со стоянки, направляясь по шоссе в сторону моря.

***

Я лежу на пледе, вдыхая прохладный морской воздух, любуясь открывающимся пейзажем, потягивая красное вино. Место, про которое говорил Дэвид, оказывается невысоким зеленым холмом метрах в трехстах от берега. С него открывается прекрасный вид на залив. Моросит мелкий дождь, но мне все равно. Я закидываю в рот кусочек камамбера и делаю очередной щедрый глоток из бокала.

Предыдущие сорок минут я рассказывала Дэвиду подробную историю моего знакомства с Дэниэлем – от первой встречи до поцелуя и моего бесславного побега. Затем я упоминаю то, что прочла в дневниках Елены.

– …в общем-то, мне хочется думать, что Дэниэль всё-таки любил её, а не просто использовал для собственного удовольствия. Ик! – я икаю, но продолжаю, как ни в чём не бывало. – Он не кажется мне таким уж ужасным человеком, ведь моя прапрапрапрабабушка должна была его за что-то полюбить. Может он сделал это, желая ей добра?

– А ты сама чего бы хотела? Чтобы он любил её по-настоящему, и она до сих пор жила в его сердце? Или чтобы его сердце было свободно для тебя?

Я переворачиваюсь с живота на спину, и опустевший бокал заваливается на влажную траву рядом со мной.

– Сама не знаю… я хочу… вообще не думать об этом. Хочу, чтобы меня это не волновало.

– Но судя по всему тебя это волнует…

– Скажи мне, Дэвид, как мужчина… если бы ты сто пятьдесят лет был заточен в картине совсем один и вдруг в ней появилась бы девушка… ты бы тоже попытался её поцеловать?

Дэвид на секунду задумался.

– Если бы во мне за это время сохранилась хоть капля рассудка… то, да, и не только поцеловать…

– Так, стоп, об этом мы говорить не будем! – я протестующе машу рукой в воздухе. – Мне кажется, что он сделал это только потому что я напомнила ему Елену.