— Делать будем одно, — немедленно отчеканил Дарек, глядя прямо на меня.— Оливия. Ты из этого дома больше не выходишь. Ни шагу за порог. Пока я решаю эту проблему. Поняла?

Его тон не допускал возражений. Это была не просьба, а приказ, отданный мужчиной, который считал себя вправе его отдавать. Внутри меня вспыхнул огонек протеста — я только обрела свою маленькую свободу, а меня снова запирают. Но разум подсказывал, что он прав.

— В этом, пожалуй, я с ним соглашусь, — неожиданно для меня пророкотал Клин, скрестив руки на мощной груди. Он смотрел на Дарека без ненависти, скорее, как на неприятную, но данность. — Пока мы не найдем эту тварь и не вырвем ей сердце, тебе лучше сидеть взаперти.

— Все, что тебе будет нужно, доставят, — продолжил Дарек, снова обращаясь ко мне. Его собственнический тон вернулся. — Я пришлю людей.

— Или я принесу, — так же спокойно добавил Клин. — Мои люди знают лес лучше. Это будет безопаснее.

Они снова впились друг в друга взглядами. Их вынужденное перемирие было хрупким, как первый лед на луже. Они спорили не о моей безопасности. Они спорили о том, кто из них будет моим защитником и покровителем.

В этот момент в дверях появился капитан гвардейцев. — Милорд, — обратился он к Дареку. — Мы нашли место, откуда тварь напала на повозку. Земля там… странная. Вам лучше взглянуть.

Дарек недовольно поджал губы, раздосадованный тем, что его отвлекают, но кивнул. — Иду.

Он бросил на меня последний, тяжелый взгляд, в котором читался немой приказ сидеть смирно, и вышел вместе с капитаном.

И я поняла — это мой шанс.

— Клин, — позвала я тихо, дождавшись, пока шаги Дарека затихнут. Он вопросительно посмотрел на меня. — Поднимись со мной наверх. Мне нужно тебе кое-что показать.

На его лице промелькнуло удивление, но он без лишних слов последовал за мной. Гвардейцы у двери напряглись, когда мы проходили мимо, но не посмели остановить меня в моем собственном доме. Мы поднялись на второй этаж, и я привела его в свою тайную лабораторию.

Я открыла дверь. Клин вошел в комнату и замер. Его взгляд упал на подоконник, где в глиняных горшочках, залитых ровным северным светом, стояли они. Дюжина крошечных, но уже окрепших растений. Каждое из них имело по два-три маленьких перламутровых листочка, которые излучали слабое, но отчетливое сияние. Вся комната была наполнена их едва уловимым, волшебным ароматом.

— Это… — выдохнул он, не веря своим глазам. — Но… как?

Он подошел ближе, наклонился, боясь даже дышать на крошечные растения. Он узнал их. Он осторожно, кончиком одного пальца, коснулся края глиняного горшочка, словно боясь повредить хрупкое чудо.