За всем этим действом из-за поникшего забора крайнего к дороге дома наблюдал немолодой, но крепкий на вид мужчина. Грубо слепленное обветренное лицо выдавало в нем деревенского жителя. Голубые глаза светились природной сметкой, а мозолистые руки говорили о нем, как человеке, привычном к любому труду. Полно еще оставалось таковских мужичков на бескрайних русских просторах. Тряхнув задумчиво светловолосой головой, он потрусил вглубь Важского. Поселения небольшого и жившего трассой, связывающей центр страны с поморским севером.
— Куда сапогами, намыто же! — привычно прикрикнула жена, по случаю выходного дня наводившая порядок в доме, крепком, сложенном из бревен шестистенке.
— Надь, а где мой тельник?
— Что?
— Тельник, глухая что ле?
Женщина подозрительно оглянулась на мужа.
— С утра уже зенки залил?
— Да окстись, старушка, не до этого нынче.
— Это кто у нас старушка? Я ж на четыре года тебя младше! — Надежда уперлась руками в крепкие бедра, выставив вперед немалого размера грудь.
— Ну не старушка, обознался, — примирительно вытянул руки Потапов — Тельник мой где?
— На что тебе он, пенёк трухлявый?
— Там суета какая-то за околицей, военных тьму нагнали, что-то роют около дороги.
— Ой, война что ль опять? — плаксиво протянула Надежда. — Мало нам было прошлых двух
Сергей плюнул в сердцах: ну что за бабья придурь!
— Кака война? Учения, наверное. Вот хотел пройтись, узнать, что да почем?
— Это надо, — кивнула ему женщина. По всем её понятиям с военными должны разговаривать мужчины. — На, держи, недавно постирала. Да сними ты эти говнодавы, надень новые ботинки, зря, что ли, покупали!
В тельняшке, гордости за десантное прошлое, и в накинутой поверх неё брезентовой куртке Потапов сверзился прямиком под светлые очи старшего сержанта Чухрая. Сообразительный северянин сразу отметил его, как лицо начальственное и руководящее. С ним и разговор и следовало начинать.
— Браток, привет! — широко улыбнулся военному Потапов. Его простодушное открытое лицо располагало к разговору.
— Чего тебе? — помкомвзвода был явно не в духе.
— Куришь?
— В армии сейчас не курят, гражданин.
— У нас курили, — весело прогоготал Сергей, мрачная физиономия сержанта его нисколько не смущала. Утро выдалось хмурым и ветреным, чего ж тут радоваться! — Слышь, служивый, вы из какой дивизии? Я сам бывший десант.
— Да? — взгляд военного несколько потеплел. Все-таки слова о десантном братстве даже после реформы армии не оставались пустым звуком. — Мы сами с Костромы.
— Ивановские значит, — понимающе кивнул Потапов. — А я службу в Пскове тянул.