— Да… — прогудел Петер, — США, Англия, Канада, Австралия, всякие там Индии… английский нужен. И связи.
— Хорошие у тебя родственники, — сказал вечером задумчивый Лесли, когда мы укладывались спать, — даже не ожидал. Простые, но знаешь… нормальные.
Зевнув, он улёгся на постеленный на полу матрас и накрылся тонким одеялом.
— Спокойной ночи, — пожелал мне сонно, — и да! Завтра в доки, ты обещал!
* * *
— Об этом я не подумал, — выглядываю в окно, ёжусь зябко. Погода в Дании и так-то не радует, а сегодня меньше десяти градусов по Цельсию, да и ещё и со шквалистым ветром вперемешку. На небе рваные обрывки туч и серых облаков стремительно летят куда-то.
Тот случай, когда хочется встать у окна с большущей кружкой горячего сладкого кофе, и глазеть на людей, спешащих на работу. А тебе никуда не нужно идти…
— Моё одень, — предложил Петер, шумно собираясь на работу, — я конечно пошире малость, ну да много не мало. А Лесли пусть одёжку Олава возьмёт. Не то, конечно, к чему вы привыкли, ну так вы в доки собрались, а не на приём.
— Зайдём в магазины… — начал было Лесли.
— Потом и зайдёте, — согласился хозяин дома, со стуком ставя кружку с остатками кофе на стол, — а сейчас рано. Да и дойти до магазинов надо. Я на работу, а вы в шкафах поройтесь, Тильда подберёт что-нибудь приличное.
— А ничего так, — крутанувшись, как манекенщик на подиуме, заявил Лесли, когда мы подошли к остановке, — я в этом одеянии прямо-таки неотразим.
Знаю его достаточно давно, чтобы понять — брату просто неловко. Ну не привык человек надевать чужие вещи! Пусть чистые, пусть по размеру… не привык!
В большинстве семей вещи донашивают за старшими детьми, и это в порядке вещей. А если нет… это уже скорее иной социальный маркер, а не показатель достатка.
— Насчёт неотразим ты конечно загнул, — оглядываю его нарочито критическим взглядом. Грубые башмаки, картуз, толстый вязаный свитер, парусиновые куртка и штаны и старенький картуз, — но знаешь… и в самом деле неплохо. Будто для этнографических фотографий вырядился — аутентично и в то же время щегольски.
Брат нарочито приосанился, но видно — отлегло, ушло ощущение пугала. Чуточку подурачившись, Лесли успокоился, и пока мы шли по улицам Копенгагена, с удовольствием заигрывал со спешащими на службу девушками… и ведь с успехом!
— Здесь быстрее, дядя Эрик, — мотнул головой Олав в сторону длинного забора, — я тем летом подрабатывал в доках, знаю немного.
— Надо же, — мелькает мысль, пока мы идём в доки какими-то закоулками, — трущобы настоящие, да и дыры в ограде как бы намекают на воровство портовых рабочих.