Сегодня его могли убить, но не убили, а значит те силы, что встали на его пути не преследовали такой цели. Хотя силы, это пожалуй громко сказано… У него перед глазами встал образ печальной девушки стоящей на крыльце тогда ещё разгромленного дома. Только она казалась настоящей во всей этой череде мороков, иллюзий и кошмаров. И Влад надеялся, что рано или поздно она поймёт — с ним проще объясниться, чем пытаться сломить, нагоняя страх, лишь закаляя упрямый характер и подбрасывая сухие поленья в пылающий костёр его неуёмного любопытства.

Большую часть дня Влад потратил на знакомство с деревней и её окрестностями. Он бродил пока не натёр мозоли на ступнях — как оказалось, тонкие мягкие подошвы кед плохо приспособлены для ходьбы по колдобистым, истыканным камнями тропинкам. Благо, деревенька оказалась не шибко большой. Всего где-то около сотни домов, и насколько Рокот мог судить по запущенным участкам, добрая треть из них была необитаема. Многие дома были деревянные и старые, но кое-где встречались и каменные гротескные сооружения, серой громадой нависающие над общей массой покосившихся хибарок и избушек.

Его дом стоял на окраине деревни, но у самого леса на холме примостилась ещё одна одноэтажная лачужка. Она стояла особняком в окружении разлапистых елей, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, но только благодаря этому и выделялась из общей пасторальной картины.

За время своей прогулки Влад встретил лишь одного человека — старушку, устроившуюся в плетёном кресле под брезентовым навесом. Она увлечённо бренчала спицами, ваяя какой-то шерстяной шедевр на радость вечно мёрзнувших (по её авторитетному мнению) внуков и правнуков, и даже не обратила внимания на Рокота, приветственно махнувшего ей рукой.

Да, он не встретил на улице толпы людей, но деревня была не настолько безжизненной, как могло показаться на первый взгляд. Стоило лишь прислушаться. Звучало радио, скрипели ржавые дверные петли, лязгало жестяное ведро, поднимаемое со дна колодца, доносились скомканные ветром невнятные обрывки разговора на повышенных тонах, издалека мычали коровы. У кого-то по участкам бестолково носились откормленные, жирные куры, в некоторых теплицах за плотной плёнкой двигались размытые силуэты, а когда Влад проходил мимо дощатого дома, покрашенного в нежный салатовый цвет, его окатило густой волной ароматного горохового супа. Рот тут же наполнился слюной, а пустой желудок напрягся, как акула почуявшая кровь и обиженно забурлил, намекая на то, что наскоро проглоченный вместо полноценного завтрака бутерброд, уже давно разобран на молекулы.